Зато потом Григорий заберет меня к себе, и ничего не будет мешать нашему счастью! Мне кажется, что я смогу его полюбить больше жизни. Ничего, что сейчас мы друг друга почти не знаем.

Завтра же отправимся в свадебное путешествие, знакомиться теснее, а отцы пусть разбираются со своим бизнесом. Больше я к этому иметь отношения не буду.

Впереди меня ждали священник, брачная клятва и страстный тропический остров — Ибица! Ю-ху!

И тут случилось нечто, что заставило меня не только покраснеть, но и поджать губы, стиснуть кулаки и топнуть каблуком.

— Это всего лишь бумажка, — отбросил папку господин Носов, даже не открыв ее, и наморщил дряблый лоб. — Нам нужны другие доказательства. Ее посмотрит мой человек.

Он слегка наклонил голову, желтый свет люстры скользнул по его выстриженным седым вискам. Делая его каким-то мрачным и безумным.

— Яна Валерьевна, зайдите, — бросил он громко через плечо.

Дверь приоткрылась, и в гостиную заглянула кудрявая темноволосая женщина.

— Что ты выдумал? — встал в защитную позу отец.

— Это маленькая проверка. Я не доверяю бумажкам, — Носов прищурился так, что я едва удержалась от судорожного вздоха и рывка назад, в свою комнату. Банально хотелось сбежать, но я перевела взгляд на жениха и успокоилась. Григорий мило и лукаво улыбался, безмолвно обещая подарить мне сладкую первую брачную ночь.

— Она уже в платье! — снова попытался отказаться отец, но партнер остановил его ладонью.

— И что? Ноги раздвинуть не сможет?

— У нее же прическа, — заскулила стилист.

Носов бросил на нее пренебрежительный взгляд, женщина, вмиг потупившись, попятилась к двери. Будущий свекр прошел по гостиной к глубокому креслу, вольготно уселся и, как хозяин положения, закинул ногу на ногу.

— Или так, или никак, — мужчина посмотрел на свои жилистые руки, а потом бросил в меня сальный взгляд, от которого я едва не вскрикнула. — Хочу знать чиста ли твоя красавица, как обещали, или ее кто подпортил. Ты со своими миллиардами и не такую бумажку купить можешь. Так ведь, Кирсан?

— Я… — я задохнулась от его нахальства и обвинений на пустом месте, а отец молча буравил Носова взглядом.

Обвинения не прозвучали вслух, но подразумевались. Хотелось пискнуть, что не спала ни с кем, сдержала обещание, данное отцу и жениху, но Носов криво усмехнулся и, пресекая реплику отца, жестко добавил:

— Потому что неделю назад видели твою ненаглядную с каким-то хлыщом в обнимку.

— Да это же просто поцелуй! — все-таки взвизгнула я.

— Цыц! — поднял ладонь отец. — Проверяйте, — и поспешил вон из гостиной.

— Ну папа! — опешила я, но слова рассыпались о его широкую сгорбленную спину.

— Молчи, Ангел, — скрипнул он, не обернувшись. — Делай, что говорят.