— Может, вы и нас просветите, ваше величество? — спрашивает он, и ему вторят одобряющие голоса придворных.

— Не торопитесь, князь. Мы ещё вернёмся в этому, — со сладкой улыбкой отвечает Катарина. Обычно робкая и неуверенная, сейчас она наконец-то расправила плечи, явно смакуя всеобщее непонимание. Она продолжает говорить, заставляя присутствующих снова умолкнуть. — Мой добрый супруг всегда был крайне опечален тем раздором, в который уже целый век втянута наша любимая Сиория. Эти распри с магами Тени разрушают нас изнутри. Как вы знаете, долгие годы Тень была под запретом, и на это есть причины.

В чужих руках она стала ужасным оружием, способным отнимать сотни жизней в мгновение ока. Злые люди пользовались ею, без зазрения совести натравливая проклятых на ни в чём неповинных крестьян, разжигая ненависть в нас друг к другу, заставляя забыть, что мы сильны только пока едины. Мой государь ценит великий подвиг своих предков, остановивших войну, но также он не может отрицать: убийство Адельбергов тяжким бременем легло на его семью.

Я замираю, а гости удивлённо переглядываются, по зале снова бегут шепотки. Имя прошлого императорского рода столь редко произносят вслух, что странно слышать его от Катарины.

И при чём здесь давнее прошлое? Что вообще происходит? Оглядываюсь на Алису — она от удивления округляет глаза и непонимающе пожимает плечами. Тогда я аккуратно прикасаюсь к прохладной ладони Луизы.

— Ты знаешь, что задумала её величество? — спрашиваю шёпотом, встревоженно заглядывая ей в глаза.

Всегда нежная застенчивая Луиза поворачивается ко мне с жутковатой улыбкой. Красивое лицо искажается гримасой презрения, когда она хватает меня за руку.

— Потерпи, Лия, скоро всё узнаешь.

Пытаюсь незаметно освободиться из её цепких пальцев, но она держит с такой силой, какую трудно представить в этом хрупком теле.

— К чему вы ведёте, ваше величество? — громко интересуется Эмиль. — И почему бы его величеству тоже не добавить пару слов к вашему очаровательному монологу?

— Государь самолично доверил мне исправить ошибки, совершенные его семьёй и им самим, — уверенно отвечает Катарина. Повернувшись к Стефану, она спрашивает голосом, полным мёда. — Ведь так, любимый?

— Конечно, дорогая. — Император безразлично кивает, не глядя ни на брата, ни на жену.

— О каких ошибках идёт речь? — продолжает настаивать Эмиль. — Адельберги создали проклятых, превратили Тень в оружие, вывели войну на новый уровень жестокости! Вам ли это не знать, Катарина, ведь вы так любите исторические романы? Идеализация преступников не приводит ни к чему хорошему. Мы должны помнить их дела, чтобы верно оценивать прошлое и не дать ему повториться в настоящем. Не делайте из них святых, ваше величество, тем более, что им уже всё равно.