— Боже мой…

Мать начинает оседать с моим телефоном в руках. Ловлю. Кричу домработницу, чтобы принесла воды и несу маму на гостевой диванчик.

— Что же они наделали. Старые дураки… Внучка у меня, — улыбается дрожащими губами. — Ева… Красивое имя. Принеси мою шкатулку, — просит домработницу и тихо всхлипывая любуется моей малышкой. Я умалчиваю о приключениях на борту. Ни к чему ей дополнительная нервотрепка.

— Радик, ты с Лешей говорил? Он не приезжает к нам уже много месяцев. Звонит мне раз в неделю. Отец разозлился и лишил его всего. Он никак не может вас простить. Но я надеюсь, что его завернутое в евро сердце оттает и он поймёт, что нет ничего важнее семьи. Ты помни об этом. Я ведь именно так тебя учила.

— Я помню, мам.

Ей принесли шкатулку. Она долго копается в ней, достаёт кольцо с россыпью бриллиантов по ободку."

"— Это для Риты, — вкладывает украшение в мою ладонь. — А это, — достает тонкую жемчужную нить, — для внучки. Подрастет, пусть носит и вспоминает про бабушку. Не знаю, увижу ли я ее вживую, — с ее ресниц опять срываются слезы.

— Съезди к ним в больницу. Я дам адрес.

— Я навредить боюсь, Радик. Если Касьянов узнает. Мне даже представить страшно, что будет с вами.

— Тогда ты можешь прилететь к нам. Мы будем рады, а ему туда дорога закрыта.

— Правда? — утвердительно киваю.

— Да. Прилетишь? — глажу ее по ладоням.

— Конечно, — зажимает в моей руке подарки для девчонок.

— Не плачь больше. С Лексом все нормально, он становится самостоятельным. У меня тоже все хорошо. Нет поводов для слёз, — заверяю ее.

— Я не буду… Не буду плакать, — вытирает слезы ладонями. — Не буду больше. Обещаю тебе.

Пересылаю на ее телефон фотографию Евы. Потом еще накидаю. Пусть хотя бы так пока смотрит на внучку.

— Радик, тебе нужны деньги? На дочку, на Риту, на жизнь? Я могу снять, сколько нужно и передать, пока вы не улетели. Отец не узнает. Он без твоей помощи совсем поселился на работе.

— Не дури, мам. Еще я деньги у тебя не брал.

— Папа же все счета перекрыл.

— Не переживай. Я работаю, нам на все хватает.

Мы пьём с ней чай прямо на кухне. Я стараюсь компактно рассказать, как мы сейчас живем. Она все впитывает, улыбается и правда старается больше не плакать.

— Тебе пора, — вздыхает мама, увидев, как я смотрю в телефон. Рита прислала список того, что нужно привезти им в роддом.

— Да. Надо еще в магазин заскочить.

— Не уходи, — встает и быстро уходит на второй этаж. Возвращается со своим кошельком, перебирает карты. — Вот она, возьми, — протягивает мне кусок пластика.

— Мама, я же сказал, не возьму ни копейки! — отодвигаю от себя карту.

— Там немного. Я в тайне от отца скопила. Это для внучки. Накупи ей всякого от бабушки, карту просто порежь потом и выброси. — уговаривает она.