— Зять. Муж ее младшей дочери.

— Хорошо. Не больше пяти минут. Ей совсем нельзя нервничать.

— А положительные эмоции можно? У нее внучка сегодня родилась.

— Посоветуйтесь с ее лечащим врачом, — девушка машет рукой на невысокого мужчину в очках.

Ловлю его и узнаю подробности диагноза, чем мы можем помочь и что ей сейчас можно говорить, а что лучше не стоит. Врач дал добро на то, чтобы сообщить Надежде Васильевне радостную новость, но сделать это надо грамотно и я, пока иду до палаты, прокручиваю в голове детали нашей предстоящей беседы.

Привычно обработав руки, надев халат и бахилы, вхожу. Надежда Алексеевна лежит на высокой кровати и повернув голову на бок, смотрит в единственное окно с поднятой вверх шторкой.

Услышав мои шаги, женщина медленно поворачивается. Ее нижняя губа начинает дрожать, а пальцы сжимают простыню.

— Если вы будете плакать, я уйду, — говорю сразу.

— Не буду, — хрипит она, а слезинка все равно стекает из уголка глаза по виску.

— Здравствуйте, — беру стул, присаживаюсь рядом с ней.

— Здравствуй, Рад. Дочка не приехала? Не простила меня? — она хватается за мою ладонь.

— Это я вас не простил, а Рита вас любит, ей вас не хватало. Она не может сейчас приехать. Дня через три — четыре только. У вас родилась внучка, поздравляю, — получилось грубо."

"Я не так репетировал эту речь, но увидев мать Риты, во мне все взбунтовалось. Из-за нее моя невеста решила рисковать собой и ребенком. Это она бросила дочь и несколько месяцев послушно выполняла приказ мужа, запрещающий связываться с ней. Это её Ритке не хватало все это время! Она знала, что дочь привязана к матери. Они сами ее так воспитали! Хрупкой, «тепличной», зависимой! А потом просто отдали в чужую семью, подложили под незнакомого мужика. И мать не вступилась за дочь. Но Рита все равно любила ее. И я молчал… Молчал, потому что не имел права осуждать любовь дочери к матери. Я обязан был поддерживать свою девушку, и я это делал, как мог.

Нет у меня теплых чувств к Надежде Васильевне. Я здесь только ради Риты и быть вежливым у меня не получается. Слишком много всего произошло. Моя нервная система дает сбой. Ей нечем подпитаться, ее нечем пока успокоить. Даже радость от рождения дочери смазалась другими эмоциями, а я ждал ее. Я даже сам себе не могу объяснить, насколько сильно я хотел этого ребенка. Ребенка от любимой девочки, которая сама еще толком не повзрослела.

— С ними все хорошо? Как вы ее назвали? Как Рита перенесла роды?

«А вы не хотите спросить, как она перенесла перелёт? Как я перенес этот долбанный перелёт?!» — взрывает меня, но я выдыхаю, убираю свою ладонь из-под ее и все же решаю ответить. Ритка не простит мне, если из-за моей несдержанности что-то случится с ее мамой.

— Ева. Перенесла нормально. Покормила малышку, сейчас отдыхает.