Я только и слышу: «Евочка, а ты меня помнишь? Я баба Надя, мы с тобой по телефону разговаривали. А меня? Ути какая же сладкая девочка». Ну и все в таком духе.

— Как тебе мой сюрприз? — Рад подходит и обнимает меня.

— Сногсшибательный, — смеюсь, утыкаясь носом в его рубашку. — В прямом смысле этого слова. Со мной даже не поздоровались.

— Им тебя тискать уже неинтересно, — наклоняется к уху Рад. — Зато мне… Ммм… как же мне интересно тебя тискать, малыш, — кусает меня за шею и тут же проводит там языком. Ноги моментально подкашиваются. — Идем, — урчит мне в ухо, толкая к нашей спальне.

— А Ева? А мамы? — вяло сопротивляюсь, потому что его запах и его руки уже кружат голову.

— Поверь, до приезда Глеба и Ники у нас с тобой точно есть время, — он толкает меня на кровать и красиво расстегивает свою рубашку.

Я никогда не устану смотреть на то, как медленно оголяется его торс, как белая ткань выскакивает из-под ремня, и как он расстегивает ширинку.

Его теплые ладони скользят по моим ногам, а в глазах столько похоти, что я смущаюсь, как в первый раз. Муж задирает мне платье, гладит между ног пальцами и сдвигает в бок трусики.

— С новорожденной тебя, Маргарита Яровская, — толкается в меня членом и погружается на всю. Мне приходится закусить губу, чтобы не застонать слишком громко.

Обнимаю его за крепкую шею, царапаю ногтями затылок и не отрываясь смотрю в глаза, пока он двигается во мне тягуче медленно, сладко, потом срывается на быстрые толчки и снова замедляется.

Мы кончаем вместе. Дрожа и сгорая под ним, тянусь к любимым губам и отвечаю:

— С новорожденной, Радомир Яровский.

КОНЕЦ"