— Хорошо, ты мне хоть сумму назови, чтобы я знал, когда резать.

Она присылает мне сообщением ПИН-код и сумму на карте. По ее меркам немного, по моим теперь очень прилично. Обнимаю ее, благодарю и еще раз говорю, что это было необязательно, но ей хочется хоть так принять участие и я не лишаю ее радости сделать внучке подарок.

Мать провожает меня до ворот.

Уже привычно добираюсь до банкомата и сразу снимаю все, что подарила Еве бабушка. Иначе отец узнает, и история с блокировкой повторится. Еще и матери достанется. Завтра эти деньги поменяю на евро. Сегодня уже не успею.

Закупаюсь всем необходимым и еду к своей семье. Рите надо сообщить еще одну новость. Я ведь так и не сказал ей, что у них с Алексом ничего не было.

Моих девчонок перевели в другую палату. Захожу и залипаю на красивую картинку. Рита кормит дочку. Малышка сладко причмокивает и кряхтит, а Рита светится вся, улыбается, глядя на нашу Еву.

Почувствовав мой взгляд, поднимает свой.

— Папа вернулся, — шепчет крохотному, сопящему свертку.

— Я все привез, — показываю на два больших пакета. — Как вы тут? Справлялась без меня?

— Да. Даже пеленки уже сама поменяла. Представляешь? — столько восторга в глазах, будто ей подарили лимузин, не меньше.

— Пока не очень. Научишь меня потом. Тебе большой привет от твоей мамы и от моей тоже.

— Ты дома был? А отец? — тут же напрягается она. Дочка выпускает изо рта сосок и начинает хныкать.

— Его не было. Мама твоя молодец. Рассказал, что у нее родилась внучка…

— А она? — нетерпеливо ерзает Ритка.

— А она счастлива и обещала бороться ради вас.

Разбираю пакеты, пока она заканчивает кормление. Хочет встать, а для меня это повод наконец взять малышку на руки. Тщательно мою их, надеваю халат, чтобы не прижимать малышку к уличной одежде.

— Сразу видно, врач, — хихикает Рита и аккуратно передает мне Еву.

Дыхание застревает в груди, внутри все дрожит и трепещет сумасшедшими счастливыми бабочками. Под кожей щекотно покалывает от волнения, а сердце разгоняется до неприличных оборотов. Правильные эмоции стали включаться… безграничная радость, теплое, уютное счастье с нотками неверия — это мое. Моя дочь. Настоящая, живая, самая красивая в своих смешных пеленках с желтыми уточками и великоватым ей чепчиком.

— Ты такой трогательный, — шмыгает носом Маргаритка, глядя на нас с Евой. — Она в твоих руках кажется еще меньше.

Наклоняюсь и осторожно прижимаюсь губами к лобику дочки. Она недовольно ворочается, а я не могу надышаться сладковато — молочным детским запахом. Во мне просыпаются инстинкты: «Защищать любой ценой», и отцовская жадность: «Это моя дочка!»

Держа ее на руках, сажусь рядом с кроватью Риты. Она поглаживает малышку ладошкой, но не забирает.

— Это наша дочь, Рит, — говорю ей тихо.