В детстве я мечтала стать врачом, а сейчас сижу и тихо усмехаюсь: куда? Я бы упала в обморок на первом же дежурстве.

— Аль…

Мою руку накрывает ладонь Демьяна. Он волнуется и смотрит перед собой. Водитель плавно трогается с места, и позади остаётся злосчастный дом, в котором должно было быть весело, но получилось не очень.

Меня гложет вина. Когда-то я с такой уверенностью заявляла Аслану, что ему придётся столкнуться с моим парнем, а теперь единственное, чего я хочу — это отмотать время назад и никогда не произносить этих слов. В совокупности с корсетом я действительно получаюсь стервой в его глазах.

— Зачем? Просто скажи, — качаю головой.

Разговор начинается срывающимся голосом. Я слишком взвинчена, чтобы нормально вести диалог. И максимально разочарована, чтобы прижиматься к своему парню бедром к бедру, как привыкла.

— Он нарывался, Аль. Тебе любой докажет — Мот или Тим. Кто угодно.

— Я слышала совершенно другую информацию, — строго чеканю. — Что зачинщиком был ты. Что просил друзей держать Аслана. Что бил, когда у него не было возможности ответить и дать сдачи.

Обстановка накаляется. Между нами тянется невидимая пружина, которая в любой момент может лопнуть.

— Это чушь, Алин. Ничего такого не происходило — драка была честной, один на один. Остальное — тупые домыслы.

Мне удаётся ненадолго выдохнуть, потому что больше всего на свете мне бы не хотелось разочаровываться в парне, в котором я увязла по уши. Убеждающие слова постепенно ломают барьер, но внутри всё равно остаётся сомнение. Было бы неплохо выслушать вторую сторону, потому что чем больше Дёма объясняет, тем сильнее я путаюсь в своих чувствах.

— Признаю, присутствие этого придурка добило мою расшатанную нервную систему. Ещё и Мот начал стебаться, мол, пока я таскаюсь за тобой, как щенок, ебучий репетитор уже наверняка преуспел в большем. Меня это взбесило, Аль. Я просто не выдержал, — Демьян опускает взгляд, сжимая кулаки. — Понимаю, что это звучит глупо, но в тот момент я чувствовал себя униженным, поэтому, когда Аслан проходил мимо, окликнул его и предложил поговорить. Он отвечал борзо, с гонором, не оставляя шансов.

— Я состою в отношениях с тобой, — раздражённо выдыхаю.

— Знаю, Аль. Агрессия была явно лишней. Это сейчас понимать легче, когда пропала пелена перед глазами, но не тогда.

Искреннее раскаяние вселяет надежду на то, что этот конфликт может разрешиться с помощью примирения. Возможно, я слишком поспешно бросилась с обвинениями, пытаясь найти виноватого, вместо того чтобы разобраться. В глубине души мне хочется верить, что Дёма правда сожалеет и что это не просто слова, чтобы сгладить углы.