"Девочка для Черного

1

Мужчина заходит в кабинет так, будто он здесь хозяин. Движения у него спокойные и уверенные. Он проходит вперед и вальяжно располагается на стуле передо мной. Рассматривает меня долго и пристально. Будто оценивает.

Создается полное впечатление, что я у него на приеме, а не наоборот.

— Тебе сколько лет? — вдруг спрашивает он.

Голос хриплый, будто надтреснутый. А тон такой, что я едва успеваю прикусить язык, чтобы не выпалить в ответ “ мне двадцать два”.

— Достаточно, чтобы Светлана Викторовна доверила мне принимать пациентов, — говорю ровно. — Я вполне способна провести регулярный осмотр.

— Ну проверим, — криво усмехается и прибавляет: — Твои способности.

Взгляд у него тяжелый. Мрачный. Наверное, все дело в глазах. Абсолютно черные. Беспросветные.

Хотя какие еще должны быть глаза у преступника, который отбывает срок в колонии строгого режима?

Мне не нравится то, как он на меня смотрит. Ни на секунду взгляд не отводит.

Ничего. Я сделаю свою работу — и все. Волноваться не нужно. За дверью находятся охранники. Они же его сюда и привели. А еще в кабинете есть камеры. Я и вскрикнуть не успею, охрана ворвется раньше.

Прокручиваю в голове меры безопасности, которые здесь приняты. Это помогает выдохнуть.

— И давно ты мужиков обслуживаешь? — холодно интересуется заключенный.

Ну и выражения у него.

— Врач помогает пациентам вне зависимости от их пола, — невольно дергаю плечом. — Мне сообщили, у вас острая боль в районе груди, но судя по тому, что вы о ней до сих пор не вспомнили, проблема уже решена.

Он молчит. Продолжает меня изучать. Открыто. Нагло. И в его черных глазах загораются искры, от которых тревога внутри нарастает еще сильнее.

Странно все это. И то, как нахально себя ведет заключенный. И то, что Светлана Викторовна так резко ушла, буквально в последний момент.

— Тая, уверена, ты справишься, — сказала главный врач. — Всего один пациент. Руслан Черный. С ним никогда не было проблем.

Нажимаю на кнопку вызова охраны. Раз жалоб нет, то пусть этот тип отправляется обратно в камеру.

Если бы еще неделю назад мне сказали, что я буду проходить медицинскую практику в тюрьме, я бы посчитала это дурацкой шуткой.

— Конечно, ты вправе отказаться от нашего распределения, — заявил куратор. — Но тогда я не могу гарантировать то, что закрою твой семестр. А это значит, дело дойдет и до более серьезных последствий. Я бы не исключал отчисление.

— Я уже договорилась о практике в местной поликлинике. Подала заявку. Я не участвовала в распределении от университета.

— Мы это уже обсуждали, — он развел руками. — Твой заявки нет. Поэтому секретарь автоматом определила тебя туда, где еще было место.

Я понимала, кто мог сделать так, чтобы моя заявка вдруг “потерялась”.