Сам Иван никогда не предвидел беды, никогда не задумывался о последствиях своих поступков и, если случались какие-либо неприятности, искренне удивлялся, хотя, конечно, Лоренс спасал его от самого себя. Не один раз поверенному и Лидии удавалось отвратить скандал и не доводить дело до суда задолго до того, как Иван начинал понимать, что с горизонта надвигаются грозовые тучи. Однажды над Иваном нависла серьезная угроза быть соответчиком на бракоразводном процессе, но с помощью Лоренса и следуя его советам Лидия сумела уладить дело без суда, и имяИвана не получило широкой огласки.

В тот раз женщина была сама виновата, по крайней мере частично, в том, что произошло, а ее брак начал разваливаться задолго до появления на сцене Ивана. Но сейчас все было по-другому: молодая женатая пара, достаточно счастливая и благополучная; жена совсем недавно вышла из детского возраста, хорошенькая, но легкомысленная и глупенькая, из тех, кому легко вскружить голову блеском и славой. Как мог Иван быть настолько слеп, настолько эгоистично заботиться о собственном удовольствии, пускаясь в опасный флирт, чтобы не подумать о неизбежном? По всей видимости, они даже не пытались скрыть свои отношения и вполне открыто уехали вдвоем на уик-энд. Ивану, который по возрасту годился девушке в отцы, следовало бы проявить большее благоразумие. Лидия знала, что Моуна Грэм ни за что бы не выплеснула правду своему мужу, требуя у него развода, не будь она абсолютно уверена, что Иван женится на ней.

Как только Лидия услышала от Лоренса, что капитан Грэм поговаривает о начале бракоразводного процесса, она с точностью могла бы сказать, когда начался роман ее мужа, и назвать точную дату, когда он закончился. Она с самого начала знала все, если не считать имени женщины. И хотя одна половина ее души громко рыдала от муки и унижения ревностью, другая — посмеивалась над происшествием, как над смехотворным случаем, отчасти выдуманным ею самой. Но она редко выдумывала что-то, если дело касалось Ивана, она просто интуитивно чувствовала и с уверенностью могла сказать, когда он влюблялся, точно так же, как определить, когда наступал конец его любви.

Однажды Иван зашел в ее комнату после концерта и упал на кровать. Он выглядел молодо и торжественно, гораздо моложе сорока восьми лет, со слегка взъерошенной прической и проказливым, диковатым выражением лица, из-за которого те, кто питал к нему ненависть, называли его «красивым дьяволом», а те, кто любил, сравнивали с диким фавном.

— Дорогая! — Он приподнял ее руку с простыни и поцеловал.

В тот момент она поняла, словно он сам рассказал об этом, что он снова целиком и полностью принадлежит ей.

— Что произошло?

— У меня был успех. И еще какой!

Он вел себя как мальчишка-хвастун, насмешливо улыбаясь.