— Что за бред ты несёшь? — я вновь направился к девушке. — Наслушалась пафосных речей брата.

— Ты помог ему, Шейн, потому что знаешь, он прав, — на этот раз она не сопротивлялась, моя рука сомкнулась на тонком запястье. — Ты мне нужен. У меня нет выбора.

Последние её слова взвились тревогой в голове, но я не успел ничего сделать. В лицо ударил какой-то порошок.

— Что… это… — прохрипел я.

Комната поплыла перед глазами, мысли спутались, явственно ощущалось только присутствие Виктории, взор улавливал лишь её черты: сочные губы, нежную кожу, притягательную фигуру. Яркий аромат драконицы окончательно затуманил разум. Я сам не понял, как стиснул её в объятиях и поцеловал. Реальность спуталась, наполнившись лишь страстными образами и тихими всхлипами.

— Больно, Шейн, — вскрик Виктории лишь на миг развеял туманное забытье.

Я обнаружил её уже лежащей под собой, почти обнажённой… И потому такой желанной. Новый поцелуй окончательно развеял любые мысли. Реальность растворилась, обернувшись неясными образами.

Проснулся, как от толчка, открыл глаза, приподнялся и тут же рухнул обратно, ощутив жуткую боль в висках. Во рту воцарилась пустыня, комната слегка кружилась. Никогда в жизни я не чувствовал себя так паршиво, хотя относительно недавно валялся в лазарете со смертельным отравлением.

Отправив себе в грудь заклинание обезболивания, я вновь осторожно приподнялся с постели. Кровать была моя, уже хорошо. Покрывало и одеяло разметались, простынь неприятно скомкалась сплошными складками. Мой взгляд прикипел к женской руке, выглядывающей из-под соседней подушки. На миг душу охватил страх. Вдруг Виктория решила отомстить со смаком и рядом со мной труп. В мыслях явственно играла сцена, как Ланкастер захлопывает перед моим лицом тюремную решётку, пока я медленно тянулся к подушке.

Слуха коснулся тихий вздох. Подушка перевернулась сама, являя лежащую в кровати девушку. Виктория была обнажена, позволяя мне полюбоваться тёмными следами на её шее и груди. Розовые соски призывно стояли, треугольник светлых волос притягивал взор. И вопреки ситуации я ощутил возбуждение. Запах девушки заиграл особенно ярко. Виктория сонно заморгала, просыпаясь. В синих глазах вспыхнул страх, но тут же пропал, сменившись ледяной непоколебимостью. Это заставило и меня вспомнить, к какой она принадлежит семье.

— С добрым утром, — произнесла Виктория безэмоционально и села в кровати.

— Что происходит? — хрипло потребовал я ответа. — Что ты сделала?

— Гораздо важнее, что ты сделал со мной, — она поднялась с кровати, сбрасывая с тела покрывало.

Мой взгляд прикипел к отпечаткам моих пальцев на её бёдрах. Проклятье…

— Ты одурманила меня. Что это было? Наверняка что-то запрещённое.