Кристофер и Доминик уже поправились настолько, что вовсю пользовались полученной свободой, разгуливая по больничным коридорам. Несмотря на наличие постоянной подруги у одного и на кажущееся пренебрежительное отношение к появлению оной второго, в палате периодически толпились и мило щебетали одна или две прехорошенькие представительницы слабого пола.

Аня всегда охотно присоединялась к их разговорам, набираясь опыта и даже с ограниченным словарём становясь душой любой компании. Маша же неизменно ссылалась на работу и просто уходила с нетбуком в свой укромный уголок: с одного из лестничных пролётов открывался изумительный вид на город.

Возвращалась она только после того, как посетительницы уходили. При этом она обычно оставалась в палате во время визитов родственников и коллег. Музыканты совершенно спокойно реагировали на её отсутствие, но Аня наедине недоумённо вопрошала сестру о причинах такой неприязни. Маша чувствовала, что её оправдания прозвучат жалко и неубедительно, и только отшучивалась.

Молодые люди очень тосковали по музыке. Если бы не запрещение персонала, они давно бы уже перенесли в палату свои инструменты. Томас пообещал сразу же после выписки возобновить работу над новым альбомом и рассказывал о пропущенных из-за болезни репетициях, интервью и фотосъёмках, которые ему с превеликим трудом удалось отложить."

"Девушки молча выполняли все пожелания выздоравливающих, так как понимали: времени оставалось всё меньше и меньше. Как-то так постепенно получилось, что Аня зачастую коротала досуг рядом со спавшим всё время солистом, а Маше приходилось возиться с нарочито капризным драммером, частенько требовавшим внимания. Кристофер же, наоборот, старался всё делать сам, несмотря на очевидно сильную боль. Её немного облегчало общество любимой Келли.

***

И вот настал тот день, когда Беллами, в конце концов, проснулся окончательно. Рядом с его кроватью сидела Аня и, по обыкновению в это время, читала вслух. Остальные под присмотром Маши занимались в тренажёрном зале.

Послеполуденное солнце светило прямо в незашторенное окно палаты. Яркие лучи заставили слабые веки музыканта несколько раз дрогнуть, прежде чем миру явились светло-синие глаза. Они с удивлением обозрели палату и остановились на тоненькой девушке в больничном халатике, которая отложила книгу на тумбочку и с радостным беспокойством глядела на него.

— Привет! Я всё ещё в этой дыре?

— Ой!.. — Аня поспешно включила наушник и постаралась ответить как можно короче, — Добрый день! Да, Вы пока в больнице. Но вас скоро выписывают!

— Где парни? — обеспокоенно спросил Мэттью и неуклюже сел.

— В спортивном зале. Ждут только Вас, — мягко улыбнулась Аня, подавая молодому человеку стакан воды.