Или четверочка? Не понятно, бельишко кружевное с толку сбивает.

Достаю сантиметр из тумбочки.

— И ничего не срамота, — бубнит обиженно Смирнова и напяливает кофту. — Вам не угодишь.

— Да не одевайся ты пока! — рычу.

Она выглядывает на меня из горловины свитера и замирает с приподнятыми руками.

— Вы уж определитесь, товарищ директор.

— Да просто руками сиськи свои прикрой, я не знаю! — не выдерживаю. — Мне нужно размер твой узнать.

— Дэ.

— Что “дэ”?

— Грудь “дэ”… Четвертый размер. — Смирнова стягивает свитер с головы и прижимает его к груди. — Аааа! Вы что, хотите меня снегурочкой нарядить? Тогда сорок шестой размер. — расплывается в улыбке.

Качаю головой, приближаясь к ней и растягивая сантиметровую ленту.

— Да, но нет, — зависаю на ее аппетитной ложбинке, выглядывающей из шерстяной засады.

— Роман Петрович, в глаза смотрите, — хихикает Женька, поднимая кофту выше. — А то знаю я вас, серцееда. А дедушкой Морозом вы будете? Вам по возрасту пойдет.

Закатываю глаза. Мне всего сорок, но Смирнова ставит в нашем общении акценты так, будто все девяносто.

— Ты мне тут не обзывайся давай. — хмурюсь и развожу ее руки в стороны, всячески удерживая себя от взгляда вниз. — Ты не будешь снегурочкой. Старая слишком. — не могу удержаться от укола, но она лишь продолжает тихонько гоготать.

А сколько Женьке лет, интересно? Что-то около двадцати пяти вроде.

Пропускаю ленту ей за спиной, фиксирую на груди и все равно приходится посмотреть вниз, на результаты измерений.

Основная часть лифчика-топика не прозрачная и закрывает все самое интересное, чем только подогревает желание аккуратненько оттянуть тонкую ткань пальцем и заглянуть под нее.

Чувствую, что организм упорно реагирует на Смирнову, как на красивую женщину. Ему для этого достаточно ее красивых сисек. Все остальное — второстепенно. И только ее ярко выраженное “рычание” возвращает меня в реальность.

Следом измеряю талию. Женька покрывается мурашками и передергивается, а я представляю, как ее сосочки сжимаются и становятся твердыми.

— Смирнова, не дергайся! — шиплю и бросаю на нее строгий взгляд.

— Простите, Роман Петрович, но у вас руки холодные, — вздыхает она. — А если не Снегурочкой, то кем я буду? Зайчиком?

— Белочкой, — хмыкаю и распрямляюсь, разглядывая ее лохматый жёлтый пучок. Наверное, это должен был быть белый цвет, но что-то пошло не так.

— У нас будут ролевые игры? — игриво стреляет глазами Женька и снова ржёт, а я укоризненно качаю головой.

— Все бы тебе хохмить, Евгения. Вот красивая баба, а пользоваться этим не умеешь.

— Да ради кого пользоваться-то? — она пожимает плечами.

А вот сейчас обидненько было.

— Вы наших мужиков на заводе видели? — продолжает и я понимаю, что речь не обо мне, а в общем.