— хохочет Женька. — Если у завода совсем дела плохи, давайте я конфетами возьму.

Вот дурная девка. Усмехаюсь.

— Нет, Смирнова. Конфеты — это, знаешь ли, затраты на сырье. А члены простаивают. Чего добру пропадать?

— Роман Петрович, извините, но вы не в моем вкусе, — отдышавшись, доверительно прикладывает она руку к груди, а потом начинает снова ржать. — Или это наказание за невыполненные нормативы?

Вскидываю брови, стараясь держать серьезное выражение лица, но Смирнова так заразительно хохочет, что я едва сдерживаюсь. Мне кажется, летом ее громче всех из курилки слышно.

— Женя, если бы ты рот не открывала, цены бы тебе не было. — серьезно сообщаю ей, мысленно напоминая себе, зачем я ее вызвал.

— Роман Петрович, вам нравятся молчаливые женщины? В таком случае, нужна резиновая. А что? Достал, надул, сделал свои дела. Потом тряпочкой протер, сдул, сложил на полочку и она молчит. Мозг не выносит. “Выкинь мусор”, “подбери носки” — передразнивает голосом “жены”.

— Женя, — не выдерживаю и коротко смеюсь, — когда на заводе организуем команду КВН, я обязательно включу тебя в список, а сейчас ближе к делу. У тебя под свитером что-то есть?

— Что-то есть, — хитро щурится Женька.

— Тогда шутки в сторону. Раздевайся. Серьезно. Посмотреть на тебя хочу. — встаю из-за стола и снова отхожу к окну, прикуривая.

За один день до нового года дочь внезапно заказала в подарок живую Барби. Я обзвонил всех аниматоров в Москве и области, но у всех мероприятия расписаны аж до старого нового года. К счастью, у меня есть целая кондитерская фабрика, на которой работает множество женщин. Вот только Барби на ней найти оказалось не так-то уж просто.

Стресс, сладкое… А вот Смирнова, похоже, ведьма. Оборачиваюсь.

Сигарета выпадает из пальцев, потому что эта сумасбродка стоит передо мной в лифчике. Или топике, но уж больно коротком. И про шпалу я немного ошибся. В верхней половине этой шпалы располагается такая пышная, уверенная троечка…

Глава 2. Роман"

"Да я в принципе, похоже, ошибся. Под бесформенным свитером пряталась очень женственная фигура. С трудом оторвав взгляд от наливных яблочек, скольжу им по тонкой осиной талии. Торможу на заманчивой родинке над пупком. Ниже начинаются уродские черные штаны, но фантазия уже дорисовывает покатые бедра с выпирающими подвздошными костями.

— Ну как, Роман Петрович, тяну на премию? — вырывает меня из нирваны ее гарцующая “р”.

— Ты сдурела что ли, Смирнова? — выдыхаю, с трудом переводя взгляд на ее лицо. Поднимаю сигарету с пола и выкидываю ее. — Почему не сказала, что под свитером ничего нет?

— Как это ничего? А сиськи? — пожимает она плечами.

Закатываю глаза. Логика железная.

— Прикрой срамоту свою, — киваю на грудь, снова кидая на нее быстрый взгляд.