— Папа, что ты такое говоришь? — слёзы уже появились в глазах Радмилы.

— Нет, дочь моя, ты сильная, ты вся в меня, ты справишься. Итак, ты помнишь то самое страшное существо, которое глядело на тебя моими глазами? — взгляд Зорича, по мнению его дочери, сейчас был ничуть не лучше.

— Помню, конечно, помню, — едва сдерживая слёзы, проговорила Радмила. — Но при чём оно-то тут? Я думала, что всё уже закончено, всё уже позади.

— К сожалению, нет, дочь моя. Это существо шантажирует меня. И оно обязательно вернётся. Оно дало мне конкретный срок, после которого оно вернётся за новостями о моём задании. И если вот этих самых новостей не будет, это существо заберёт тебя в качестве заложницы. Потому что, если я не отзовусь, что начал добычу кое-чего для него, просто исчезай. Никаких следов, никаких писем подружкам, даже просто упоминаний. Ты собираешь небольшую сумку с необходимыми тебе вещами. Не забудь завещание и драгоценности. С этим ты уходишь к одному-единственному человеку. Именно поэтому я не даю тебе никаких инструкций.

— Почему? Я не понимаю, — Радмила чувствовала, как будто перед ней разверзлась пропасть, бездна, в которую она глядит и никак не может понять, как именно угораздило её оказаться на краю.

— Просто пойми, что, если вдруг я буду знать, где ты, он прочитает это в моей голове. Затем через это найдёт тебя, прочитает всё в твоей голове. А затем я даже не хочу говорить, что может случиться. Тебе нужно испариться.

Радмила взглянула на отца, пытаясь снова обрести душевное равновесие. Но казалось, что та самая бездна, которая разверзлась перед её ногами, теперь затягивает её внутрь. И она вот-вот начнёт неконтролируемое падение куда-то на дно глубочайшей ямы. Ей надо было сосредоточиться, уберечь свой рассудок от этого падения, чтобы сознание не разбилось вдребезги.

— Это всё ради твоей безопасности, — проговорил Зорич.

И после этого Радмила, чтобы сохранить хоть какую-то часть рассудка, подошла к отцу и крепко обняла его. А потом отец надел пальто и вышел за дверь.

Оставшись одна, Радмила некоторое время боролась с подступающей истерикой. Она хотела орать, стучать в двери, кидаться на стены. Затем пыталась побежать за отцом, но каждый раз она себя сдерживала невероятным усилием воли. А затем уселась, прорыдалась и начала прикидывать, кому можно пойти за помощью.

Нет конечно, в отца она верила, но три недели — или даже меньше, как упомянул отец. Виктория… Это же у чёрта на рогах! Это же бывшая колония Австро-Венгрии, она вообще чуть ли не в другом полушарии. Туда только дирижаблем лететь несколько суток. Охренеть! Получается, что выхода до неё толком нет. Выходит, что лучше спрятаться, пока отец не решит этот вопрос.