* * *Примерно в это же время в другом районе столицы собирался в свою экспедицию Слободан Зорич. Но он должен был направляться совсем в другую сторону. Если фон Аден с Кемизовыми ехали на юг, то ему надо было следовать на дальний север. И он уже чувствовал, что что-то там, в этой его экспедиции, может пойти совсем не так, как он хочет. А это значило только одно: он должен предупредить дочь. Он должен сделать так, чтобы она выжила и ни в коем случае не попала в лапы тех, кто его шантажировал. Поэтому в ночь перед отъездом он вызвал Радмилу к себе.

И сначала долго-долго смотрел в её глаза, ничего не говоря. Он видел, что ей не по себе, она боится всего того, что происходит, но он хотел всего лишь наглядеться на неё. Возможно, в последний раз в своей жизни. Он понимал, что если она выполнит его просьбу, а он в этом практически не сомневался, то больше они уже вряд ли когда-нибудь встретятся.

— Пап, не пугай меня. Что ты хотел? — проговорила Радмила. — Ты сейчас так смотришь, как будто… Не знаю, хочешь заглянуть мне в душу, — выпалила она.

— Дочь, — сказал он, — ты знаешь… Да, я сейчас собрался в экспедицию на крайний, далёкий север. Туда нам надо будет сначала лететь дирижаблем, потом, не знаю, ехать каким-то особым кораблём, который раскалывает льды, потом, возможно, на собачьих упряжках. Я не знаю точно, но это очень далеко и очень-очень непросто. Я написал завещание.

Радмила вскинула на него глаза, открыла рот, даже приложила правую руку к губам, но он остановил её."

"— Так надо, на всякий случай, — сказал он. — Это безжизненная ледяная пустыня. Там может случиться всё, что угодно. Поэтому моё завещание должно быть у тебя. Но дело в том, что есть кое-что ещё. Плюс ко всему.

— Что такое? — проговорила Радмила, внимательно глядя на отца.

— Слушай меня внимательно, не перебивай и, пожалуйста, не впадай в истерику. Я знаю, что тебе будет не по себе от всего мной сказанного, но так надо. Ты потом, когда-нибудь, обязательно поймёшь, а может быть, и никогда не поймёшь, но это даже к лучшему.

— Папа, — проговорила Радмила, — ты уже меня пугаешь.

— Не перебивай меня, — твёрдо заявил Слободан. — Так вот, через три недели, начиная с этого дня, если обо мне не будет совершенно никаких вестей, если я не дам о себе знать тебе или императрице, ты должна исчезнуть.

— Что значит «исчезнуть»? — не поняла Радмила.

— Это обозначает то, что ты должна раствориться. Пойти за помощью к такому человеку… Даже не так: к человеку из такого рода, которому ты лично доверяешь. При этом не связанному со мной совершенно никак. Это твоё задание. Ещё раз запомни внимательно: если я через три недели вообще никак не выйду на связь, то твоя задача — исчезнуть из этого дома, из Академии с концами. То есть так, чтобы этих самых концов не нашли.