В этот миг я желала только одного – немедленно уехать из этого проклятого места, где я и моя дочь не чувствовали себя в безопасности.

Спустя четверть часа я вернулась во дворец. Влетела в парадную и спросила у дворецкого, где мой муж. Он указал на кабинет, заявив, что сейчас его сиятельство один.

Я была крайне взвинчена. И никак не могла успокоиться. Что это за проклятая усадьба, где даже на пять минут опасно оставить дочь?! За два дня меня чуть не убили, покушались на Анечку, да еще и слугу моего едва не отравили этой самой сонной травой.

Так и прижимая плачущую Аню к себе, я быстрым шагом направилась в кабинет.

Я желала поговорить с мужем сейчас же и все разрешить. Я уже приняла решение!

– Григорий, я хочу уехать и немедленно! – взволнованно заявила я с порога.

Мои слова поддержала громко кричащая малышка. В этом кошмаре я больше не собиралась жить. Нет, не жить, а выживать. Ожидая, что каждую минуту может что-то случиться!

Шереметьев, сидящий за письменным столом, тут же вскочил с кресла и спросил:

– Любаша, что случилось? – Он стремительно подошел ко мне. – Почему она так кричит? Что с ней?

– Пока ничего! – раздраженно выпалила и, прижав дочку личиком к своим губам, зашептала ей что-то ласковое.

Она чуть успокоилась, и я снова бросила взор на мужа, стоявшего рядом. – Григорий, я не могу больше находиться в этом доме. Здесь смертельно опасно! Только что Анечку едва не схватил какой-то человек! Мне чудом удалось своими криками прогнать злодея.

– Кто-то хотел причинить вред моей дочери?"

"– Да! Я же сказала! Мы гуляли по саду, потом спустились к реке, и кто-то напал на…

– Ты ходила одна с Анной? Почему не взяла мужиков?

– Брала я твоего мужика.

Он стоял с Анечкой. Но это не помогло. На него напали, отравили сонной травой, и он заснул! А я в этот момент на минуту отошла. И какой-то человек хотел причинить зло малышке. Я видела его!

– Успокойся, Любушка, успокойся, – увещевательно начал Григорий и обнял меня и Анечку на моих руках. Дочка уже перестала плакать и с любопытством глядела по сторонам. – Я все решу.

– Иди ты знаешь куда с этим своим «решу»? – взбрыкнула я, отталкивая его ласковые руки и отходя от него. И тут же опомнилась. – Прости, Григорий.

Но ты не можешь контролировать ситуацию. Потому я больше не намерена жить в этом доме. И хочу уехать. Я пришла просить у тебя денег. Ты же мне дашь их?

– Да, только…

– Мне нужны деньги. Выдели мне нужную сумму, на которую я смогу уехать с дочерью отсюда. И как можно дальше. Там сниму жилье.

Я не знала, сколько стоит жилье и вообще продукты в этом времени и мире. Потому и сказала «нужную сумму», знала, что Шереметьев должен знать, сколько потребуется, чтобы мы с Анечкой ни в чем не нуждались.