– Как же у вас тут тепло! И не скажешь, что декабрь.

– На днях неожиданно потеплело, – ответила я кратко, не собираясь распространяться о том, что климат тут зависел от настроения Лесного царя. Она все равно не поверит, да и не поймет. – Как дети?

– О, прекрасно, вроде не болеют. Не стала их брать в такую даль.

Василий проворно увел лошадей, тянущих карету дальше по направлению к конюшне. На краткий миг я отчетливо увидела его цепкий ледяной взгляд, направленный на меня. Но он тут же опустил глаза.

– Пойдем в дом, – предложила я Наталье, стараясь быть вежливой с незваной гостьей, как и велел мне поступить муж. – Покажу комнату, которую ты можешь занять. Ты надолго приехала? И как узнала, где я?

– Мария Николаевна сказала, – ответила вдова.

Она врала прямо мне в лицо. Ибо свекровь уверила, что об этом месте, куда я уехала, знал только Василий. Что еще раз подтверждало, что Наталья и Василий сообщники и приехали сюда специально по мою душу.

Однако я не боялась. Григорий уже проинструктировал меня, как себя вести. К тому же в доме было безопаснее.

– Погощу у тебя немного, если ты не против, – продолжала, мило улыбаясь, вдова. Но теперь ее улыбки мне казались фальшивыми и неискренними. – Тебе же здесь скучно одной. Григорий же не приезжал сюда?

– Нет, конечно, – ответила я, понимая, что Наталья не знала, что и Мария Николаевна здесь."

"– Я так замерзла, с удовольствием выпила бы чаю, – сказала гостья.

– Сейчас распоряжусь.

– Ты же составишь мне компанию, Люба? У меня столько новостей, хотела поболтать с тобой за чашечкой чая.

Спустя час мы сидели в уютной гостиной за миниатюрным ореховым столиком. Пили не спеша ароматный чай с брусничным вареньем. Наталья что-то непрерывно щебетала о своих детях, которые остались во дворце Шереметьева с няней.

Я же слушала ее вполуха. Но тут же напряглась, когда вдова вдруг попросила:

– Любонька, совсем забыла. Ты бы не могла распорядиться, чтобы мою карету посмотрели? У нее колесо перекосило. Боюсь, что обратно не доеду. А я так не хочу расстраивать Григория Александровича сломанной каретой. Он же одолжил мне ее.

– Хорошо, завтра скажу слугам.

– Надо бы сегодня, Люба, – настойчиво заявила Наталья. – Боюсь, иначе к моему отъезду они не починят.

Я напряглась. Вдова явно выпроваживала меня из гостиной и немедленно.

Неужели она решила действовать сразу? Вот так прямо с дороги? Ничего не боится, похоже. А Григорий меня предупредил, чтобы я не смела ничего пить и есть в ее присутствии. Ведь он нашел у нее в комнате яд, который действовал не сразу, а через три дня. За это время вполне можно было убраться из Дивного и остаться непричастной к моему отравлению.

Значит, я выйду из гостиной, а она сыпанет мне яд в чашку.

Но я решила обхитрить ее. Позвонила в колокольчик.