На фиг?

Девушка посылает мне успокоительный взгляд, но я очень далек от состояния спокойствия. Я вижу блеск в ее глазах, выдающий желание поделиться сплетнями. Она и правда думает, что я хочу говорить с ней об Анне? И опять же: Рыжая Курица? О, черт, нет.

- Ты знаешь, - говорит она, - одно из прозвищ, что ей дали в Твиттере и Инстаграме.

Уродливое болезненное чувство давит мне на плечи. С секунду я могу лишь смотреть на эту девушку, пока у меня в ушах нарастает шум.

- Что, чет побери, они еще говорят?

Не обращая внимания на мою более чем очевидную ярость, она отвечает:

- Что ты бросил какую-то рыжеволосую посреди двора кампуса.

Тот день все еще ранит меня. Слыша о нем еще от кого-то, я чувствую боль в груди.

- Почему они зовут ее Рыжей Курицей? - мой голос звучит так, словно исходит из длинного туннеля. Знает ли об этом Анна? Она бы возненавидела это. Возненавидела.

- Я не знаю, кто именно дал ей это прозвище."

"- А что оно означает? - мое сердце колотится так сильно, что это ранит. Как правило, я держусь подальше от социальных сетей. Явно, что парни скрывали что-то от меня, потому что обычно они рассказывают мне о любой бессмыслице.

Шэннон переминается с ноги на ногу. Ее неожиданная скромность заставляет меня надавить на нее сильнее.

- Предполагаю, это потому что она пыталась заманить тебя в отношения. Ну, знаешь, забеременев.

Земля, кажется, качается подо мной, а холодный пот выступает на коже. Святое дерьмо. Анна беременна? Она не выглядела... Черт, как вообще выглядит ранняя беременность? Но она бы сказала мне об этом сегодня вечером, верно? И опять же, я довольно упорно напирал на Анну, чтобы ей было так уж просто открыться в данном вопросе.

Меня сейчас стошнит. Прямо здесь, на тротуаре Шэннон. Тем не менее, мгновенный ужас сопровождается странным видом ликования. Если Анна беременна, я пойду к ней и уже не отстану. Чертова гордость.

Почему-то я не могу сказать и слова. Чудо, что мне удается выдавить из себя следующее:

- Почему люди думают, что она беременна?

Возможно, Шэннон наконец замечает, что я почти сошел с ума, потому что она съеживается.

- Почему! - ору я в ночной тиши.

Шэннон глубоко сглатывает, ее глаза становятся круглыми.

- Ну, ты, ах... вероятно кричал на нее за то, что ваши отношения были всего лишь интрижкой и ну, ушел совсем расстроенный, а она стояла, обхватив себя за живот, так что...

Итак, нет никаких доказательств беременности Анны. Просто дураки пришли к неправильному выводу и сунули свои носы, куда их не просили, в чужое дело. Даже несмотря на то, что облегчение накатывает на меня, звон в ушах не прекращает становиться все громче.