И вздрагиваю от ощущения, словно кто-то чужой касается его холодными руками.

Держась за гудящую голову с трудом присаживаюсь.

Где я?

Палата… Не наша школьная. Больница?

Выглядываю в окно. Я знаю эту клинику. Попадал уже сюда с переломом.

Воспоминание, как взбесились лошади обрушивается на меня.

— Ася.

Придерживаясь за стенку, прямо в трусах выхожу в коридор.

— Вы зачем встали?! Немедленно ложитесь! — медсестра встаёт со стула, преграждая мне путь.

Перед глазами картина, как кобыла встаёт над Агнией на дыбы, и копыта обрушиваются вниз. Дальше не помню нихрена. Только ощущение животного страха перед массивностью коней и их паникой.

Если меня сюда привезли, то и Асю наверняка тоже.

— Устинова Агния где лежит?

Хоть бы пронесло…

— Вам нельзя ходить. Вернитесь в палату.

— Я вопрос задал! Где девочка, что со мной привезли? — упрямо стою на месте, упираясь ладонью в стену.

— Я не знаю. К нам в отделение не привозили.

— А куда? Телефон дайте!

— Ложитесь немедленно. У Вас черепно-мозговая!

— Телефон дайте мне! — рявкаю я.

Надо Вере звонить. Ей должны были сообщить и про меня и про Асю.

Колени дрожат от слабости. Беспомощно оглядываюсь.

В мою сторону быстро идут какой-то врач и санитар."

"— Успокойтесь, пройдите в палату, я Вас осмотрю. С Вами произошёл несчастный случай… — втирает мне врач.

— Мне телефон нужен срочно! Вы оглохли тут все что ли?!

— Успокойтесь… — раскрывает примиряюще ладони. — Найдём телефон.

В руках у санитара шприц.

— Нужно уколоть успокоительное…

— Э… не надо мне колоть ничего. Телефон дайте просто мой! Девушка тоже там в конюшне была, понимаете? И еще два парня. Как они?

— Найдём Вашу девушку. Ложитесь!

— Да я сам найду, — от раздражения на них и страха за Агнию начинаю бычить я. — Телефон дай!

От слабости я весь мокрый. Стираю со лба пот. И глаза натыкаются на чёрные буквы от запястья идущие по предплечью.

Удивлённо отвожу руку, читая надпись.

""Я скоро приеду. Слушайся врачей и не своевольничай. Ася"".

От облегчения мои напряжённые плечи тут же обмякают.

Мне протягивают какой-то телефон.

— Нет, спасибо. Не надо. Нашел уже…

Возвращаюсь в палату, пряча улыбку. Еще раз смотрю на предплечье, прикасаясь пальцем к сердечку.

Тормознув в дверях, разворачиваюсь.

— Девушка сейчас ко мне приедет. Пропустите обязательно. И чай принесите. Пожалуйста.

Падаю обратно на кушетку.

Выпиваю стакан чая, и позволяю врачу осмотреть меня.

За это маленькое сердечко Устиновой, я так и быть, готов побыть послушным пациентом.

Кусают губы, чтобы не лыбиться как придурок.

Врач водит фонариком.

Я морщусь, зажмуриваясь.

— Сотрясение у тебя. Тошнит?

— Нет. Башка болит только. Дайте обезболивающее…

Мне приносят таблетку и воду.

Свет раздражает глаза, усиливая головную боль.