Сама толком не знаю, как вернулась домой, как обошлась без истерик и слез, как живу. Но живу.

Запрещаю себе чувствовать что-либо слишком остро. Стараюсь стать скорее наблюдателем собственной расправы, чем ее участницей.

Сейчас слышу щебетание дочери, разносящееся с заднего сиденья внедорожника Айдара, и мне… Почти ровно.

Сама я сижу на переднем. Смотрю в лобовое. А они… Общаются.

Мы едем в Экспериментаниум. В соседней области хороший, дорога — всего час с небольшим. Я подумала, что это не так уж и плохо. Не хочу, чтобы Сафи постоянно ждала появления Айдара из-за угла в родном городе. И чтобы вместе нас там видели тоже не хочу. Пусть он ассоциируется у дочки с чем-то спонтанным и праздничным. Так, наверное, всем нам будет лучше.

Скашиваю взгляд на бывшего мужа. Я очень долго готовилась, вела длинные диалоги с собой перед зеркалом, писала в блокнот короткую методичку по тому, как буду себя вести, а дыхание всё равно спирает.

В голове не укладывается, как он может быть одновременно таким, как сейчас — легким, улыбчивым, разговорчивым, игривым… И тем мужчиной, который по-прежнему хочет меня уничтожить.

Он подыгрывает Сафи. Разбалтывает ее. Смешит. Моя крошка влюбляется.

И я тебя прекрасно понимаю, кызым. Я тоже в него, в такого, влюбилась, солнце. А потом…

Сердце ускоряется, дыхание частит, это становится заметным. Айдар мажет взглядом, я отворачиваюсь к окну.

С силой сжимаю дверную ручку, хотя в этом нет потребности. Он не гонит и не виражирует. Осторожен. Дочку везет всё же.

Я хотела сесть с ней сзади, но Айдар кивнул на переднюю дверь. Хорошенько проученная, ослушаться не посмела.

Я совсем не хочу «наслаждаться» его состоянием и отношением, но, видимо, придется.

Ерзаю на кресле, привлекая новую порцию лишнего внимания. Тяну юбку на колени, оглядываюсь и улыбаюсь дочке.

— Такая кр-р-р-расивая машинка, анне! Правда? Кр-р-р-расивее, чем у Леши! — Сафи по-детски пытается мне донести, что Айдар — это то, что нам нужно. Я ловлю еще один быстрый взгляд щекой и тону в отчаянье. Но к этому я давно привыкла. Умею переживать без внешних признаков. Разве что пятна на шее и щеках. Но разве Айдар их не видел? А Сафи не заметит.

Улыбаюсь. Тянусь к детской коленке и глажу.

Повторяю про себя: лишь бы ей было хорошо… И лишь бы с ней всё было хорошо…

Когда-то мне казалось, что Айдар будет великолепным отцом. Сейчас я не понимаю, где проходит водораздел его смешанных чувств. Я доверю ему свою дочку только если увижу: ее благо — его безоговорочная ценность. Пока это не очевидно.

Поэтому пусть на хищника я не тяну, но веду себя как подозрительное травоядное. Замечу неладное — схвачу и убегу. Пусть снова угрожает, пусть даже подставы устраивает — без разницы.

— Да, кызым, машинка очень красивая.