А под взглядом можно сморщиться до размеров сухого изюма. Я вижу, как водитель горбится. Даже отступает.

Зря он начал угрожать…

— Друг, ты тоже не усугубляй. Детей видишь? Где пешеходный переход видишь? — Айдар кивает себе за спину. Я тоже смотрю. Близко. Тут и выход из парка близко. Я бы ее поймала, побеги она через него. Просто крошке не терпелось поскорее увидеть своего Айдара. Она и сейчас гладит его. Не знаю, он чувствует или нет, но малышка с восторгом ведет по плечу. Шепчет что-то…

Страшно узнать, что."

"Я чувствую себя какой-то пьяной. Слишком много информации. Всю не усваиваю. Реагируя на голос бывшего мужа, возвращаюсь к лицу водителя. Он уже не такой наглый. Сдулся.

Вот и я рядом с ним сдуваюсь.

— Ты уже должен был тормозить.

Айдар заключают, мужчина плотно сжимает губы.

— Детей позаводят, а воспитывать их…

Айдар выдыхает шумно, достает кошелек. Оттуда — пару купюр. Я не считаю, а вот взгляд водителя загорается.

В моей груди клокочет протест: как это? Платить человеку, который действительно уже тормозить должен был?! За что?

Но я молчу. Никому в нашем мире не нужна справедливость. Все просто решают вопросы.

— Моральная компенсация. С богом едь.

Айдар кивает на брошенную машину, за которой собралась очередь. Отворачивается от мужчины, но дочку с рук не опускает. По тому, как выглядит, я понимаю: ему хотелось не деньгами задобрить причастного, а размазать.

Мне тоже хотелось размазать. И его, и себя…

Айдар не смотрит на нас с Лешей. Сходит с дороги. Несколько собравшихся машин продолжают движение, а к Салманову руки протягивает уже Леша:

— Спасибо вам большое. Сколько мы должны? Давайте я Соню возьму…

Я стону про себя. Ну зачем ты это делаешь, господи? Какая Соня?

Айдар реагирует совсем не так, как ожидал младший Буткевич. Не с улыбкой передает «чужую» малышку, какого-то черта в его руки, а продолжает держать и долго смотрит. Внимательно. Мне кажется, что расчленяя.

— Щеку вытри.

Командует Леше и переводит взгляд на меня, наконец-то позволяя дочке крутить головой.

Я под землю готова провалиться, когда Леша послушно стирает ладонью с лица след моего блеска для губ.

Мороз пробирает до костей. Руки протягиваю уже я, паникуя и заталкивая бессмысленное желание оправдываться:

— Дай мне ее, пожалуйста. — Шепчу. Смотрю на Сафи. — Она испугалась, дай, пожалуйста…

— Вы знакомы, Аль? — Лешу сейчас и мне хочется прибить, крикнуть: «да при чем тут ты?», хотя он ни в чем не виноват. Это я мать. Я должна была сама под машину броситься, а ее достать. Я, а не Айдар.

— Это Айдар-р-р-р, Леша! — Вместо меня отвечает Сафи. У нее так ярко счастьем светятся глаза, что мне становится больно смотреть в лицо собственного ребенка. Захлебываюсь.