По нему я просто мажу взглядом, а на своих смотрю во все глаза.

Сафи не плачет. Пробует обернуться, но Айдар не дает.

У него нет детей. Опыта нет. Вряд ли было огромное желание их заводить, он и тогда-то больше сделал мне одолжение, чем настаивал, но сейчас держит ее так уверено, что сомнения в нем не заподозришь.

Я понятия не имею, что здесь делает Айдар, но во мне в адский коктейль мешается страх, стыд и злость. Они дают силы.

Я отталкиваюсь и движусь дальше.

Первой меня замечает Сафи, кричит:

— Мамочка! Смотри, кто тут!!!

Она даже не поняла, что натворила. Машет ручкой, к себе зовет.

Айдар резко дергается и крутит головой. Его взгляд прошивает целой стаей стрел. Убить готов.

Мне снова плохо.

Поверь, я себя тоже сейчас убить готова.

Он этого не знает, но после каждого промаха в воспитании Сафи я корю себя так, что неясно — как дожила-то до своих лет? Мне дико не хватало опыта, советов, помощи, да даже денег. Я совершила массу ошибок. По максимуму вкладывалась упрямством, упорством и любовью. В итоге же…

Мой ребенок выбежал на проезжую часть. Мой ребенок. Значит, и вина моя.

Я подхожу к бывшему мужу и дочери на несколько десятков секунд позже, чем водитель отвернувшей машины.

Вклиниваюсь в уже начавшийся диалог.

— Это твой ребенок? — водитель к Айдару сразу на ты. Видно, что злой. Перенервничал тоже. Еще бы…

Я тянусь к дочери, хочу забрать, но торможу под быстрым, режущим взглядом Салманова.

Опускаю руки. Сердце бесится. Это что значит?

— Да, мой.

Айдар продолжает прижимать Сафи к себе, отвечая водителю. Я ловлю дочкин взгляд, она улыбается, а я качаю головой:

— Сафи-Сафи…

Смеется, опять тянет руки.

Я скольжу глазами обратно на мужчину-водителя.

— Так а следить кто будет? Вы думаете, я всегда мечтал присесть по чужой глупости?

— Не видела меня давно. Обрадовалась. Извини. Знаю, что неправы…

Я замираю и впитываю слова Айдара. Даже ушам своим не веря. Я напрочь забыла те времена, когда он был гибким. Умел трезво оценивать ситуацию и признавать свои или наши косяки, а не только давить на кровотачащие чужие.

Со мной он не такой. Передо мной извиняться ему не за что.

Сзади в меня врезается тело. На талию ложатся руки. Это Леша.

Меня трясет, толкает немного вперед, но сам Леша и придерживает.

На движение реагирует Айдар. Оглядывается на нас. По позе скользит. Я жмурюсь, чтобы просто не видеть, как пройдет мой новый расстрел.

Я не позволяла с собой такого, Айдар. И да, я ослушалась. Соврала. Под угрозу жизнь нашей дочери поставила.

— Так что, опеку вызываем, ментов? Пусть учат вас за ребенком следить? — Водитель плохо понял моего мужа. Очень плохо.

Я распахиваю глаза и шагаю в сторону, снимая с себя Лешины руки.

Лицо Айдара — каменное. Мне даже в профиль смотреть страшно.