Туда, где мы дрались, но дрались. Или вообще не так. Чтобы с самого начала не так. Чтобы во мне не было гордости, а в ней вдруг оказалось ровно столько любви, сколько она говорила.

Орать хочется.

И сдохнуть.

Отрываюсь от кожи. Берусь за собачку и веду по молнии вверх.

Гибкое тело каменеет. Айлин дышать перестает. А я усмехаюсь.

Секса сегодня не будет, прости. Не нравится мне быть насильником.

Отступаю, она оглядывается. Хмурится, в глазах — сомнение.

Общее, кроме дочери, у нас одно: мы друг другу одинаково не доверяем.

Глава 32

Айдар

— Что не так?

Айлин спрашивает, вместе с этим обвиняя, а из меня в ответ летит ядовитая полуправда:"

"— Настроения нет.

Слезы в глазах не вставляют. — Пожимаю плечами. Усмехаюсь, когда женский взгляд слетает вниз.

Да, Айка. Не ошиблась. Там — стояк. Только чтобы трахать тебя, мне нужно больше, чем по-животному хотеть.

И меньше ненавидеть. Не так яростно, как сейчас.

— Сядь.

Киваю на кресло. Она щетинится:

— Зачем?

— Поболтаем.

Сжимает губы.

— Нам не о чем.

Усмехаюсь.

— Как это не о чем? Будущее обсудим.

Вспоминаю фотки, где она со своим придурком на парковке. Потом — как выходит через ебаных сорок минут.

Голова опущена. К машине двигает…

Языки пламени лижут внутренности, доставляя адскую боль, но я ее почти не чувствую. Я и сам сейчас как пламя. Чистая боль.

Айлин колеблется, но спорить не рискует. Интересно, как выбирает, в чем быть покорной, а в чем нет?

Разворачивается и идет к креслу, расположенному за столом.

Сегодня он не накрыт. Ни шампанского, ни фруктов. Я понял, что не в тему.

Бывшая жена садится на кресло. Спину держит ровно. Ладони ложатся на колени и сжимают через ткань. Меня всегда поражало, насколько в ней сбалансированы изящество, скромность и сексуальность.

Невозможно не хотеть. Не влюбиться тоже.

Смаргиваю, силой отдирая себя от ее тонких кистей. Поднимаюсь по силуэту к шее. По ней ползу до подбородка и выше до глаз.

Она смотрит в сторону. Я знаю, что бешу ее, нависая, но Айлин молчит.

Действительно, к чему уже словесные перепалки?

Интересно, а если бы я приехал и сказал, что просто хочу ее себе, забив на всё, она снова быстро предала бы?

Через сколько? Полгода? Год? Как? Что стало бы поводом? Что ж за натура-то такая?

Напоминаю себе, что посрать уже.

Я пригласил ее даже не для честности. Сегодня у нас допрос. Я должен окончательно во всем убедиться.

Впечатываю:

— Я хочу, чтобы ты сказала Сафие, что я — ее отец.

Айка тормозит взглядом на стене. Комната звенит напряжением и тишиной. Мое терпение натягивается канатами. Ниточки по одной лопаются.

Будто издеваясь, Айлин медленно поворачивает голову. Смотрит на меня с неприкрытой ненавистью.

Раньше думал, ей виднее, когда. Верил, что за дочку нашу волнуется. Как бы там ни было, к такому ребенка нужно подготовить.