— Дань, давай. Мы дальше идем.

Выдыхаю, когда малыш слушается. Машина стартует, я подхватываю под локоть Аллу.

Она ни звука не издает. Пытается подстроиться под мой слишком быстрый шаг. Ей тяжело. Она уже немолода, я слышу, что дыхание учащается, но мне слишком важно от него убежать.

Старшая подруга несколько раз оглядывается, я стону внутри. На очередном не выдерживаю, прошу:

— Аллочка, не надо…

— Хорошо, солнышко… Хорошо…

Гладит мою руку. Наверняка чувствует, что кожа гусиная. Смотрит уже на меня. Волнуется, губы покусывает.

— Алечка…

Зовет. А мне уже всё не нравится.

Я уже не хочу говорить…

— Ты его за что так?

— Заслужил.

Молчим.

— Вы поругались?

Мотаю головой.

— Он тебя… Обижает?"

"Смотрю в никуда. Ни кивнуть не могу. Ни отрицать. В итоге сбиваюсь с шага и запрокидываю голову.

Слезы, здравствуйте. Давно вас не было.

— Алечка…

Алла останавливается тут же. Обнимает, я сдаюсь.

Утыкаюсь в плечо, не могу сдержать истеричные всхлипы. Смотрю туда, где он стоял — уже нет. Ушел. Вроде бы облегчение, а мне еще хуже.

По спине скользит рука, я сбивчиво выталкиваю из легких воздух.

Из горла — влагу.

— Скажите… Я правда… Я правда для всех шлюха?

За все эти дни так и не рискнула спросить. А сейчас не могу в себе оставить. Первым ответ на мой вопрос — замершее мягкое тело. Потом Алла сжимает мои плечи и отстраняет. Хмурится. Смотрит в лицо.

Тоже туда, где был Айдар.

— Ты что… Какая шлюха? Это кто тебе сказал?

— Все знают, что я к нему езжу… Чтобы… Для секса… В садике знают? Если Сафие такое скажут…

— Эй, Алечка! Ану прекрати! Никто такого не говорит, ты что? Какая ты… Да я даже повторять не буду! Ты солнышко у нас! Ответственная! Вежливая! Улыбчивая!

Мне не становится легче.

Я уже давно не такая, а дерганная и изнутри уничтоженная.

Смотрю в сторону. Даю глазам наполниться слезами. Дальше — одной скатиться. Мое удовольствие теперь — это позволять себе плакать.

К щеке тянется рука. Алла стирает влагу аккуратно. Ловит взгляд. Улыбается. Гладит.

— Алечка, если он тебе такое говорит — ты его не слушай. Шли к черту!

— У него связи, Алл. Он у меня Сафи заберет.

— Не заберет, конечно! Кто он тут? Приехал… Ишь ты… А тебя все знают. За тебя горой встанут.

Соседка хочет как лучше, а делает только хуже. Кто «все»? Мои швеи? Дочери и жены местных чиновников, которых я неплохо крашу? Это же смешно…

— У тебя вот мальчик есть, Алечка… Друг… Леша. Он сын Буткевича, да? Ты с ним поговори. В суде работает. Отец такой. К тебе хорошо относится. Ну чего тебе бояться, зайка? Все на твоей стороне, слышишь?

Глава 30

Айлин

Леша назначил мне встречу в странном месте.

Но дело в том, что в моей жизни уже столько странного и неправильного, что я даже не удивляюсь.