Сама не отвечу, зачем завожу его сильнее. Но в глазах разгорается то же пламя, которое горело поначалу.

Это провальная тактика, конечно. Мне нужно, чтобы погас, а не разгорелся. Но как сдержаться?

Айдар опускает голову. Смотрит на то, как Сафи болтает с котом. Вернувшись к моему лицу, если верить моему склонному к самообману воображению, выглядит спокойней.

— Ты снова, Айка?

Я снова… Я.

— Так будет всегда, что бы ты себе там ни придумал.

Дергаю руку. Разворачиваюсь. По спине прокатывается шумный выдох.

Иду к скамейке, на которой, замерев, сидит Аллочка, чтобы взять салфетки и вытереть Сафие руки.

Его голос и слова различаю даже тихие. Даже адресованные не мне.

Он зовет свою дочь бархатистым:

— Сафие, — она тут же подпрыгивает, позабыв о кошке. — Идем за другим мороженым тебе?

И вроде да с богом… Да идите… Дайте продохнуть, смириться, но я оглядываюсь и рявкаю:

— Нет! Ты без моего разрешения никуда не идешь!

Пугаю своим поведением собственного ребенка. Сафие хлопает глазами. Потом, кажется, даже плакать собирается. Не ожидала. Я же так не разговариваю обычно.

Но это раньше было. А сейчас думаю, как бы не завыть.

Бросаю затею с салфетками. Возвращаюсь к Айдару, вклиниваю свою руку между их с Сафиком. Забираю своего ребенка и прячу от него за спину.

— Хуйни не делай. — Он говорит очень тихо и только мне. Практически вкладывает мат в губы. Никто не слышит, но я все равно колю дурацким:

— Проматеришься — приходи. Я не хочу потом от пятилетки слушать подобные слова. И вообще предупреждай. Ты обязан меня предупреждать. Мы гуляем без тебя. Мы тебя не приглашали. И ты не можешь без моего согласия распоряжаться моим ребенком.

— Она настолько же моя, Айлин…

Фыркаю.

— Ты ее не рожал. Ты с ней не страдал. Ты высыпался отлично. Слез не лил. Зубы у тебя с ней не резались. Животик не болел. Деньги на массажи ей не ты зарабатывал. В больнице с ней не ты лежал. Она не с тобой пошла. Первое слово не тебе сказала. Что ты знаешь о ней? С чего вдруг твои права стали равными?

Воздух вокруг нас сгущается. В номере мне не хватило бы смелости. Здесь я совершаю шаг отчаянья. Мои угрозы и обвинения — пшик. Он не считает, что бросил нас. Он не считает, что должен был искать.

Только лицо каменеет и взгляд вынимает душу.

— Так что не строй из себя охрененного отца.

— Айка…

— Не Айка. Айлин. Айку ты трахаешь. Айлин, как мать своего ребенка, обязан уважать, как бы противно ни было. В следующий раз предупреждай, а сейчас мы уходим.

Отворачиваюсь, подхватываю Сафие на руки и сажаю в машинку. Открываю дверь для Данилы.

Салманова сознательно игнорирую. Улыбаюсь, как будто у меня новые зубы, которые всем нужно показать.

Трясет. Не умираю, а сдыхаю. Обливаюсь кровью, потом и страхом.