Могла ли она умереть? При мысли о том, что Вирендионии больше не будет в моей жизни я почувствовала острую боль. Мы стали так близки.

А Кристиан?

Я кое как встала, чувствуя, что ноги почти не держат.

— Эви, лежи, я позову лекаря! — тётя попыталась усадить меня обратно на кровать, но я засопротивлялась.

Как только Энни вышла, я сразу обратилась к Гвендолин.

— Мне нужно увидеть его, — сморгнув слёзы попросила я. — Пожалуйста.

— Но постельный режим…

— Пожалуйста, — я схватила её руку и крепко сжала.

— Он в соседней палате. Давай помогу тебе, — Гвендолин приобняла меня за плечи.

Только сейчас заметила, что на мне длинная белая рубашка, и я совсем босая, но сейчас было всё равно. Я так хотела увидеть Кристиана, хотела точно убедится, что он не остался там в ужасной пещере, долгие столетия хранившей жестокий секрет императорской семьи. Мне казалось, что я успокоюсь, лишь когда увижу, что с ним всё хорошо.

Мы вышли из палаты. Идти долго не пришлось, буквально несколько шагов. Гвендолин толкнула белую деревянную дверь, пропуская меня внутрь.

Я вошла и почувствовала, как в груди нарастает боль.

Как она застилает глаза, рвёт сердце на части. Убивает изнутри.

Кристиан лежал на кровати. Бледный и весь покрытый теми же чёрными прожилками, что и мои обе руки.

— Этого не должно было случится. Вы ведь ещё дети, — проговорила Гвендолин срывающимся голосом. — Это всё мой муж. Он пошёл на поводу у своего отца, и вот результат.

— Время не повернуть вспять, — глухо ответила я, подходя к кровати Кристиана и беря его холодную руку. — Так что нам остаётся лишь принять настоящее. И мы уже не дети.

Плохо это или хорошо, но мы действительно повзрослели за последние месяцы.

Изменился не только мир, но и мы сами.

Кстати, о мире?

— Что с пещерой? — я повернулась к Гвендолин, не отпуская руку Кристиана.

Он улыбнулась сквозь слёзы:

— Сейчас в империи творится нечто невероятное! Все узнали правду, представляешь?

Я слабо улыбнулась. Когда-то я ждала этого момента, но теперь было будто всё равно. Мне казалось, что у меня внутри что-то умерло. Осталось там, в той жуткой пещере под потухшим ядовитым вулканом. Если ещё и Вирендиония не придёт в себя, то что от меня останется?

— Что говорят лекари? — мой голос дрожал, выдавая волнение.

— У него есть шанс? Какие прогнозы?

— Лекарь говорит, что сын протянет ещё неделю на поддерживающей магии. Может две, если повезёт, — Гвендолин достала из сумочки платок и вытерла глаза. — Ни о каких прогнозах не идёт и речи…

Внутри что-то оборвалось, я хотела кричать, но лишь сильнее стиснула зубы. За что нам всё это? Почему так вышло? Мы так старались, через столько прошли вместе, и вот…

— Кристиан знал на что идёт.