Так я узнала, что в детстве Кристиан и Альфред не слишком ладили, но потом всё-таки нашли общий язык. Наверное, это типично для братьев. И как ни странно, между строк я заметила, что именно мать прививала двум сыновьям то, что нельзя ненавидеть кого бы ни было за то, что они отличаются.

Постепенно я перешла к более взрослому возрасту.

Здесь Кристиан записывал скорее какие-то памятные дни вроде полного единения со Скайридаром, победы на каких-то турнирах, первая встреча с императором — какая гадость. Даже первое свидание с какой-то девушкой. Я смутилась и хотела быстро перелистнуть, но глаза сами пробежались по строчкам.

«Третий размер, зачётное лицо, но слишком болтлива, это минус…»

Третий размер… это грудь? Я машинально потрогала свою единичку. Да уж… Парни всегда так характеризуют нас⁈ То есть Кристиану нравятся пышногрудые? Я понимала, что сейчас не время ревновать, да и ситуация не слишком располагала, но я почувствовала укол раздражения.

Ладно, кажется, ему тут около шестнадцати, все парни в этом возрасте немного того… но потом же он поумнел?

«… Все женщины так глупы? Почему она не знает, что драконы ненавидят разговаривать об отношениях? Как вообще можно любить кого-то, если мы знакомы всего две недели? Я даже не помню, какой у неё цвет глаз»

— Кхм, — кашлянула я, подавляя смех.

Пожалуй, мне стало немного легче от того, что о девушках Кристиан писал всего пару предложений. В основном он делился планами на будущее, писал о том, что видит себя советником при императоре, о том, что хочет быть, как отец. Это логично, потому что все высокородные драконы об этом мечтают. Особенно в юном возрасте.

Я заметила, что постепенно записи Кристиан делал всё реже.

Потом он поступил в академию и стал оставлять лишь какие-то заметки. Писал рецепты запрещённых зелий, рисовал руны сложных заклинаний. Какие-то мысли по поводу того, как улучшить свои тренировки. Я листала страницы, уже почти засыпая. Как вдруг внезапно увидела ЭТО.

Я едва не подскочила на месте, сон как рукой сняло.

Это был мой портрет. Просто так, без каких-либо пометок.

Он был нарисован всё тем же простым карандашом, только вот свои навыки к двадцати четырём годам Кристиан отточил. Но мне показалось, что портрет немного приукрашен.

Я даже подскочила с кровати и подбежала к маленькому умывальнику с зеркалом. Посмотрела на себя. Я была бледной, замученной, но… я действительна была похожа на портрет. Точнее он на меня!

— Надо же… — прошептала я, касаясь пальцем лица. — Я никогда не видела до этого момента себя такой. А он увидел.

Улыбнулась, но улыбка вышла полной боли и отчаяния. Она быстра угасла, уголки губ опустились вниз.

Я вернулась обратно на кровать, села, и с замиранием сердца перелистнула.