Остановив внимание на мне, глухо произносит.

— Я центурион третьего ранга. Шестьдесят четвёртый легион. Что происходит?

Внимательно наблюдаю за активностью его сознания. Обращаю внимание, что внутри разума имеется набор узлов, которые мерцают намного ярче остальных. А ещё той самой желтоватой дымки постепенно становится всё больше. Причём она концентрируется как раз в районе каналов, через которые я управляю “манипуляторами”.

Пока одна часть меня наблюдает за происходящим с его разумом, другая задаёт вопрос.

— Кто ты? Или что ты? Как так получилось, что вместо человека, я разговариваю с подобным существом?

Пристально смотрит на меня.

Молчит. Наконец озвучивает ответ.

— Я человек. Почему ты говоришь, что это не так?

Скептически усмехнувшись, киваю.

— Ты находишься в человеческой оболочке. Используешь человеческую память. Копируешь человеческие повадки. Но ты абсолютно точно не принадлежишь к человеческой расе.

На этот раз тот молчит куда дольше — период тишины длится не меньше десятка секунд. Наконец отвечает.

— Почему ты так решил? Я центурион Рима. Солдат и верный подданный императора.

Активность сознания продолжает нарастать. Ради интереса подвожу “манипулятор” к одному из тех самых сверкающих узлов. Пробую подключиться к нему, используя мыслеконструкцию и вижу, как военный морщится от боли. Уже в следующую секунду тот уточняет.

— Ты менталист? Враг империи? Что тебе нужно?

Забавно. Прямо сейчас несколько переплетённых узлов внутри его сознания изменили расцветку. Теперь они не серебристые, а светло-красные.

— Я повторю свой вопрос. Что ты такое? Да, я забрался в твой разум и вижу, что там сейчас происходит.

Более того, я уже подтвердил тот факт, что ты представляешь собой паразита, который контролирует эту человеческую оболочку. Но что-то мне подсказывает, даже такие как ты, хотят жить. А для этого нужно отвечать на вопросы.

Тот моргает, смотря на меня. Всё таким же глухим голосом выдаёт ответ.

— Моё предназначение, служить императору. Быть верным присяге и сражаться во славу Рима.

Чуть подумав, задействую все четыре манипулятора — вгоняю их в такое же количество узлов его сознания. Глядя, как кривится от боли лицо центуриона, пытаюсь перевести беседу в нужное русло.

— Не хочу тебя огорчать, но это не прокатит. И помощь сюда не придёт. А та ловушка, что настроена на ликвидацию менталистов, уже не сработала. У тебя нет выбора. Либо начать разговаривать с нами, либо мучаться от боли, а потом и вовсе умереть.

Угрожать ментальному паразиту, который занял место человека, на первый взгляд кажется плохой идеей. Но я рассчитываю на инстинкт самосохранения. Кем бы ни было это существо, у него такой имеется.