Но это может быть связано с иной структурой сознания — скорее всего эмоции транслируются каким-то абсолютно иным способом.

Несколько мгновений подождав, напоминаю.

— Ты хотел что-то сказать, не так ли? Например выложить нам историю своего появления на свет.

Повернув голову, задерживает взгляд на мне и внезапно глухо смеётся.

— Появления? Ты хочешь услышать, как я возник? Действительно?

Мне кажется или у него в голосе звучат истерические нотки? Изнутри разум этого создания мерцает самыми разными цветами, но эмоций я так и не ощущаю. Раздражает, что не могу понять — на самом деле он сейчас переживает за свою жизнь или просто ловко притворяется.

Секунда и я снова слышу голос лежащего на каменном полу военного.

— Впервые я осознал себя не так давно. По вашим меркам, где-то три года назад. Тогда ещё не было никакого тела, я просто находится в пространстве с массой таких же, как я. Никто не понимал, что происходит и не знал, кто мы такие. Некоторые прямо там сходили с ума и их убивали. Расщепляли на составляющие, чтобы те не мешали остальным.

Интересно. Сошедший с ума ментальный паразит — это что-то новенькое.

Если быть уж совсем до конца точным, что-то абсолютно безумное.

Хочу задать наводящий вопрос, но он уже продолжает.

— Потом нас стали забирать. Сразу целыми группами. Никто из ушедших больше не возвращался и мы не понимали, что происходит. Понимаешь, менталист? Мои братья просто исчезали. Растворялись в пустоте, чтобы никогда не вернуться.

Прекращает говорить и делаю жест рукой, приказывая Салвец молчать. Не хочу прервать его или сбить с мысли. Тем более, что структура разума этого создания, сейчас мерцает, как новогодняя ёлка. Вполне возможно, что он вошёл в конфликт с заложеными ментальными установками.

И стоит толкнуть его в неверном направлении, как мы потеряем источник информации.

— В одной из таких партий забрали и меня. Поместили в эту мясную тушу. Изувечили моё собственное тело. Превратили в то, что ты видишь сейчас. Да, я поглотил его разум. Переработал. А остальное изменил под себя. У меня не было другого выбора. Только так можно было выжить.

Снова тишина. На этот раз куда более долгая. Когда осознаю, что говорить он больше не собирается, уточняю.

— Это сделали преторианцы, верно? Кто они такие?

Если до этого взгляд центуриона был упёрт в потолок, то теперь он двигает головой, переводя его на меня.

Скалит зубы в усмешке.

— Да, вы зовёте их преторианцами. А кто они… Я сам бы не отказался это узнать, менталист. Потому что, когда всё почти закончилось и я штудировал вашу военную науку, в академию доставили новую партию таких, как я. Но в этот раз что-то пошло не так.

Молчит. Но при этом не отрывает от меня взгляда. И если я верно понимаю его мимику, ждёт уточняющего вопроса.