И забираюсь под плед. Там, в тёплом коконе, словно в утробе у матери, я неподвижно лежу. Мама хотела приехать. Но я не позволила ей! Лучше сама к ней наведаюсь после. И обо всём расскажу. Знаешь, любимый, я очень жалею, что не успела представить тебя. Думаю, ты бы ей очень понравился.

Смотрю на брелок. Отцепила его от ключей. Не могу больше брать его в руки! Это сердце, которое ты подарил. Где написано «Настя». А ещё это — точка отсчёта. И символ бессмертия нашей любви.

Глава 57. Илья

Июньское небо такое лазурное днём. Ближе к вечеру оно растеряло свою синеву и стало янтарным. Закатное солнце ласкает макушки деревьев. И они шелестят ещё незапятнанной, свежей листвой.

Я еду домой. Еду к Насте. Я должен увидеть её. Просидел целый день взаперти! Хотя знаю, сегодня поминки. Джек отныне со мной. А Снежана… Пока что сказал ей об экстренных планах. А дальше… Посмотрим, как сложится жизнь.

— Ты в порядке? — спросила взволнованным тоном. Весть о том, что я не приеду, настигла её за сервировкой стола.

— Я — да, — ответил я коротко.

— А что случилось? — не унималась она.

Я был за рулём и уже на подъезде к столице.

— Один человек умер, я должен быть здесь, — решил не вдаваться в подробности.

Снежана поохала, посострадала. Пыталась дознаться, кто именно. Но я ничего не сказал.

— Хочешь, я сама приеду? — спросила она.

— Нет, оставайся в Торжке, — отверг я её предложение.

До росписи несколько дней. Снежа знает об этом. И ждёт, что я скоро её заберу. А я… Я хочу провалиться сквозь землю! Но именно в этот момент меня меньше всего тянет думать о нашей женитьбе.

Дом уже проступает сквозь кроны деревьев. Я подъезжаю, паркуюсь. И жду, когда пульс придёт в норму. Генка сказал, что виновник аварии скрылся! Всё случилось так быстро, что никто не успел осознать. И показания всех очевидцев расходятся. Кто-то видел седан, кто-то джип. Одни говорят, что машина была серебристой, другие вещают о том, что она была синего цвета. Да и есть ли какая-то разница, кто спровоцировал этот кошмар? Виктор умер! И всё. Видит Бог, я никогда не желал ему смерти…

Наконец выхожу и решительным шагом иду в направлении двери. Мне открывает Денис. Он серьёзен и собран. Под глазами круги недосыпа.

Говорю ему:

— Может, покурим?

Он молча кивает. Выходит во двор. Достаю сигареты, даю ему пачку. Мы, прикурив, продолжаем молчать. У карниза чирикают ласточки. А в газоне заводят вечерние трели сверчки.

Вдруг Дениска бросает:

— Это всё я виноват! Я их свёл. Если б я знал, что такое случится.

Повернувшись, я вижу слезу у него на щеке. Он со злостью её вытирает. Понять не могу, о чём речь? Он их свёл? Разве?

Но, не пытаюсь дознаться. А просто кладу ему руку на шею. Туда, где кончаются волосы. И тереблю, как щенка.