— Ты ни при чём, слышишь?

Его раздражение рвётся наружу со всхлипами, с дымом из лёгких. Он кашляет. Я отбираю его сигарету. Гашу. Обнимаю его крепко-крепко.

— Ты ни при чём, так случилось.

Мы стоим неподвижно. И я вижу Машку в окне. Эта фурия здесь? Что ж, придётся «бодаться»."

"В доме уютно. И пахнет приятно. Я разуваюсь, вдыхаю поглубже. Иду сквозь прихожую. Лестница вверх начинается здесь, в коридоре. Деня сказал, Настя там, наверху. Может, спит? А, может быть, просто лежит, отдыхает. Как бы там ни было, знаю, что мне очень нужно увидеть её. Эта потребность сильнее меня. И, услышав настойчивый голос, иду напролом.

— Самойлов! Тебя ещё здесь не хватало? Ты зачем явился? Тебя кто-то звал? — злится Машка. И стоит, будто в доме хозяйка — она.

Я гляжу исподлобья:

— Вообще-то, я дома. Это ты здесь в гостях.

— Да что ты? — парирует Машка, — В гостях тут мы оба. А Насте сейчас не до тебя!

— Это она тебе так сказала? — цежу я сквозь зубы.

Машка делает «мину». Но уверенный тон не даёт ей очков. Я-то чувствую — врёт!

— Да, представь себе! Так что иди-ка домой.

Я усмехаюсь:

— Мне не нужно твоё позволение. Если Настя не захочет меня видеть, уйду.

Сказав это, я поднимаюсь по лестнице вверх. Туда, где находится спальня. Слышу Машкино гневное:

— Вот только попробуй расстроить её!

Но, равнодушный к угрозам, продолжаю неслышно ступать. Всё смолкает. И Динкино:

— Папа пришёл? — слышится, будто во мраке.

Этот шаг до двери я делаю долго. Он равен тысяче трудных шагов! И внутри меня бьётся так сильно, какое-то чувство… Его я пока не могу опознать.

Осторожно нажав, открываю дверь спальни. И вижу, что Настя лежит на постели, свернувшись в клубок. Под пледом она абсолютно слаба, беззащитна. Как будто ребёнок, укрытый густой пеленой.

Подхожу осторожно, на цыпочках. И в этот момент слышу песню. Слова различимы с трудом. Словно звучат в полусне:

— Во тьме бегут фонариии,

Где же, на какой дорооге, мой мииилый друуг…

Я обхожу наше ложе. Сколько дней я его не касался? Сажусь прямо на пол, в изножье постели. Смотрю на неё.

— Это ты? — отрывает лицо от подушки. Бледное, хрупкое, как у фарфоровой куклы.

— Я, — отвечаю смиренно, словно пред ней извиняюсь за свой внеурочный визит.

Она закрывает глаза. Ноздри трепещут. Я вижу следы на подушке. От слёз…

Я знал, что увижу её в состоянии стресса. Но не знал, что увижу такой! Он был ей так дорог? Тот человек, что её обманул! Что встречался за кадром с подружкой из прошлого?

«Она не знает», — понимание этого разом меняет все планы. Только что я хотел умолчать! Но теперь… Я сжимаю смартфон. Порываясь вручить ей «таблетку» от скорби. Пусть посмотрит, кого ей так жаль! Если уж слёзы её об утрате, то эту любовь… или как там её обозвать, она потеряла на много дней раньше.

— Как ты? — бросаю.