Наказала жестоко! Она отобрала тебя навсегда. Вот только у смерти не вышло «подчистить концы». Мы обманули её. Слышишь, милый? У нас будет сын. Или дочь. Кого бы ты больше хотел?

Дениска ведёт меня за руку. Диану с собой не брала. Рано ей видеть такое! Кого жальче всех, так это тёть Таню. Я не видела в жизни ещё человека, который бы так безутешно страдал. Но она не одна! С нею много подружек. Все они утешают её. Вот что значит, реальная женская дружба.

Ты знаешь, когда она крикнула громко… Вдогонку тебе! В тот момент, когда тело твоё придавали земле:

— На кого же ты бросил меня? Я ж одна на всём белом свете!

Мне так захотелось сказать:

— Не одна.

Но я постеснялась. Не здесь! Не сейчас. В присутствии множества глаз и ушей. Ты знаешь, ведь я никому не сказала. Ни маме, ни Машке. Ни даже… тебе.

Я кладу свою руку на плоский живот. И мне кажется, ты где-то рядом…"

"Мы сидим на поминках, где много людей. И все говорят о тебе. Я молчу. Никто не решается сунуть мне рюмку. А я вместо водки пью сок, мотивируя тем, что «сижу на таблетках». Как мы с тобой умудрились зачать? Может, я просчиталась? А ты просто кончил в меня. Случайно ли, Вить? Или это был твой хитрый план? Как бы там ни было, я благодарна тебе и судьбе. За этот столь поздний подарок.

Мы уходим, когда начинаются песни. И кто-то из множества баб грустно тянет сквозь слёзы:

— И никтооо неее узнаааеееет, где могииилкааа мооояяаа…

Я знаю, где ты похоронен. Я буду к тебе приходить. Я приведу к тебе сына. А может быть дочь. Я буду рассказывать ей, каким был её папа. Красивым и сильным! И как он любил её мать. Она будет знать о тебе. Вот только совместное фото не сможет поставить в буфет, под стекло…

Дома ждёт Машка. Она побросала дела. Оставила младших детей и собак под присмотром у старших. Чтобы быть рядом со мной. Войдя, слышу запах куриного супа. Подруга выходит из кухни. В моём фартуке и с дуршлагом:

— Вы вовремя! Мы как раз сели кушать.

Я улыбаюсь измученно:

— Мы же поели, Манюнь.

Машка машет:

— Да что вы там ели? То ли дело у нас! Да, Динок?

Динка стоит позади и глядит так взволнованно.

— Дочь, ты покушала?

Вместо неё отвечает подруга:

— Да! Навернула тарелку за милую душу. Со мной за компанию.

Я отправляю Дениса на кухню. Сама поднимаюсь наверх.

— Мам, ты куда? — беспокоится Деня.

— Прилягу, — отвечаю устало.

Машка кивает:

— Поспи.

Когда дети уходят, я склоняюсь к ней ближе, целую в висок:

— Спасибо тебе.

Машка шмыгает носом:

— Да что ты, Настюх! Я ж сама третий день на успокоительном.

— На коньяке, что ли? — бросаю я, с еле заметной улыбкой.

— Вот! Шутишь. Это уже хорошо, — оживляется Машка, и с трудом отпускает меня.

— Если что нужно, я здесь! — слышу я снизу. И вместо ответа машу ей рукой.

В спальне снимаю с себя это мерзкое чёрное платье. Бросаю бельё на полу.