Разве я могу использовать искру без твоего присутствия?

Солгать в открытую я не могла, не настолько я хорошая актриса, плюс строить наивную дурочку, когда внутри все кипит от возмущения, достаточно проблематично. Но я могла бить дракона другим оружием. Фактами. А факты вещь упрямая: все вокруг убеждены, что колдовать без императора я не могу, даже сам император. Еще он уверен, что малышка Альви все еще нежный ранимый цветочек, и не знает, что этой ромашке пришлось в срочном порядке отращивать острые шипы. В горах другие не выживают!

Не знаю, какие император сделал выводы, но он прищурился и осмотрел меня с головы до ног.

— Почему ты так легко одета? — поинтересовался с претензией, и, прежде чем я успела ответить, что одета нормально, в шерстяные вещи, а не в шелка, с которыми он меня сюда отправил, император безо всякого предупреждения подхватил меня на руки и взлетел. За его спиной раскрылись драконьи крылья, хотя он по-прежнему был в образе мужчины, а земля удалялась с огромной скоростью.

У меня закружилась голова, я крепко зажмурилась и инстинктивно вцепилась всем, чем можно, в мужа. Но так стало только хуже, потому что, во-первых, весь контроль отошел к нему, и я даже видеть не могла, куда мы летим, во-вторых, объятия показались мне слишком интимными, я слышала стук драконьего сердца, утыкалась лицом ему в шею…"

"Я приоткрыла один глаз, и вовремя: император аккуратно снижался на площадку перед парадным входом.

Стоило ему оказаться на земле, как меня тоже поставили на ноги и придержали, когда я покачнулась. Удивительно, что я на такой высоте не замерзла. Может, это магия такая, а может, у драконов температура тела другая. Когда адмирал прижимал меня к себе, я успела почувствовать, какой он горячий. В прямом смысле.

Впрочем, зря я вспомнила про адмирала. Потому что мне захотелось нервно икнуть, когда весь штат прислуги традиционно высыпал на улицу, приветствуя императора. Во главе с Беркинсоном, конечно же. И если с моим волшебным спасением во время шторма и болтливыми моряками-фантастами я разобралась: мне, кажется, поверили, то доносы дворецкого про мою развратную натуру до дворца еще не доехали.

Я почувствовала, как у меня снова начинает кружиться голова, на этот раз от того, что у меня кровь отлила от лица.

Я пыталась придумать, как отвлечь дворецкого или заставить его замолчать, но в голове почему-то всплывала единственная картинка, как я топлю его в ванной! Ванны поблизости не было, а император уже снисходительно кивнул слугам и поравнялся с Беркинсоном.

— Добро пожаловать в Лавуаль, ар Эрхольд, — низко поклонился дворецкий. — Вижу, вы уже пересеклись с госпожой Эрхольд.

Мы нырнули в теплое нутро холла, и я от волнения закусила губу.

— Добрый день, Беркинсон.