К чему время тратить?

К рассвету операция была завершена. Двадцать два пленных, включая старосту, были погружены на телеги для транспортировки в Угрюм. Федот убедился, что никто из местных жителей не пострадал в ходе операции, и отряд тронулся в путь.

Во время обратной дороги Гаврила наблюдал за старостой. Кузьма Семёнович выглядел как человек, который мечтает оказаться где угодно, только не в повозке, направляющейся в Угрюм.

Ещё до рассвета обоз с пленными достиг ворот острога. Гаврила ощутил гордость за успешно выполненное задание. Несмотря на все сложности, им удалось провести операцию без единой жертвы и добыть ценную информацию, которая поможет господину в его планах.

* * *Я стоял у ворот Угрюма, наблюдая, как отряд Федота въезжает в острог с пленными. Беглый осмотр подтвердил, что операция прошла успешно — никаких потерь с нашей стороны, несколько десятков захваченных солдат этого загадочного воеводы Ракитина, включая самого старосту Кузьму Семёновича, который сидел в телеге с понурым видом. Именно то, что мне требовалось — информаторы, которые прольют свет на происходящее.

— Отличная работа, — кивнул я Федоту. — Разместите пленных в северном сарае под охраной. Допрос начнём через…

Не успел я завершить мысль, как магофон в моём кармане разразился пронзительной трелью. Я достал артефакт и ответил.

— Слушаю, — проговорил я, ожидая отчёта от Коршунова.

— Ах ты сукин сын! — засмеялся в трубку звонкий молодой голос. — Ты серьёзно думал, что можешь вот так запросто вломиться в мою деревню и украсть моих людей⁈ Да я тебе кишки на сабле намотаю! Скоро познакомимся, воевода!

Глава 7

Известие о захвате его отряда, отправленного в Большие Острова, застало Ракитина за завтраком. Гонец, едва переводящий дыхание, ворвался в дом и, сбиваясь, доложил, что ночью в деревню проникли враги, усыпили дозорных и увезли всех бойцов, включая рыжебородого Степана и старосту Кузьму.

— Наподдали они нам, барин!.. — пробормотал запыхавшийся боец, протирая красные от недосыпа глаза. — Я один уцелел! В бочке с квашеной капустой схоронился, когда шум начался. Они всех повязали, а я, как ушли, сразу к вам!

Ракитин вскочил с такой яростью, что зацепился шпорой за край скатерти. Стол дёрнулся, огромная кружка с квасом опрокинулась, и тёмная жидкость окатила воеводу с головы до ног, мгновенно превратив его белую рубаху в коричневую. Лицо боярина покраснело, глаза загорелись яростным огнём. Молодой воевода заметался по комнате, хватаясь то за саблю, то за револьвер, а затем подскочил к перепуганному гонцу и начал трясти его за грудки.

— Кто, мать-перемать⁈ — закричал аристократ.