Поэтому и заводится так быстро, загорается возбуждением, словно спичка, и меня заводит за долю секунды.

Ну и как к ней больше не прикасаться?

Как отказаться от того, от чего отказаться не хватит сил?!

Подхожу, беру её личико в свои ладони, заставляя посмотреть на меня:

– Три года после того, как тебя предали, так?

– Да, – отвечает тихо. – Нам остался вместе один день. Всего один. И всё. Не трогай меня, пожалуйста, ладно?

Молчу. Не могу ей обещать, язык не поворачивается.

Я уже её попробовал, прочувствовал, ощутил, был в ней, и мне, блин, невероятно понравилось.

За два раза не успел ею насладиться.

Я будто тот потерянный, голодный турист, которого после авиакатастрофы на пару лет закинуло на необитаемый остров, он вернулся и вспомнил все прелести жизни.

А она меня отказаться просит!

– Ты прикасаешься, и моё тело предательски отзывается на каждое твоё касание, на каждое движение, на каждый поцелуй. У меня никогда такого не было… Привыкну к тебе, а потом, словно наркоман, будут трястись в ломке, желая дозу ещё и ещё. – Она закрывает глаза, не хочет на меня смотреть.

 – Я же потом с тобой всех мужчин сравнивать буду, понимаешь? И они все будут хуже, однозначно.

У меня язык отнимается. Она мне такие вещи говорит – искренние, глубокие, настоящие. Не знаю, как реагировать и что говорить. Обещать ничего не могу, даже самому себе, не то что ей сейчас.

– Я попробую, Куколка, – выдавливаю из себя. – Попробую, но однозначно обещать ничего не могу. Ты на море, представь, что это курортный роман, интрижка, разовые отношения… что угодно. Что угодно…

Не могу ей ничего предложить.

Совсем. Понимаю, что не излечился полностью после грёбаной Камиллы, не могу поверить, не могу снова рухнуть в эти чёртовы чувства с головой. И она не может. Пока не может. Боится, и я боюсь. Кого один раз растоптали, тот тысячу раз подумает, прежде чем снова довериться.

А в отношениях только так: если нет доверия к партнёру, ничего не получится, всё бессмысленно. Со временем вас обоих сожрут сомнения и мысли, и снова пепелище, снова возрождаться, словно феникс.

– Осман…

– Я тебя касаюсь, и у меня внутри будто тумблер переключается на спуск, а кнопка переключения в твоих руках.

Куколка, давай договоримся. Постараюсь, уточняю – постараюсь сдерживаться. Но обещать тебе ничего не буду, иначе потом буду в твоих глазах конченым балаболом.

Тяжело вздыхает, молча соглашаясь. Хотя бы так, хотя бы клятв не требует, потому что я их все до одной нарушу и, видимо, уже сегодня вечером.

Она успокаивается, дыхание ровное, а глаза снова ярко-голубые и светящиеся. Лёгкая – в душе, в настроении, и это меня тоже подкупает.