Решив попробовать, она осторожно качнула бедрами навстречу его движению и оттянула их, когда он стал выходить из нее. Тупая боль еще чувствовалась, но было в этом и что-то новое, сладостное. Низкий грудной стон слетел с ее губ.

Чейз внимательно посмотрел на Алекс.

— Все так же больно?

— Нет — Она проделала те же движения бедрами. — Нет, уже не больно. Даже приятно.

— Это радует.

— Да, — выдохнула она, снова начав работать бедрами. — Да!

Алекс потеряла счет времени. Они двигались медленно, их тела покрылись легкой испариной.

Ей казалось, что она взбирается на крутой склон, шаг за шагом, все выше и выше с каждым движением.

Чем ближе она приближалась к пику, тем разреженнее становился воздух. Легким не хватало кислорода. Голова начинала кружиться.

— Чейз…

— Я здесь. — Голос у него слегка дрожал. — Тебе хорошо?

— Очень! Очень хорошо. А тебе?

— Словно умираю от тысячи блаженных ударов кинжалом. Спасибо, что спросила.

Алекс улыбнулась. Он был таким терпеливым и ласковым с ней. Она покрыла поцелуями его шею и грудь, потом кончиками пальцев провела вниз по руке.

Его рука, лежавшая у нее на ягодице, крепко стиснула ее.

— Ради бога. Александра! Сейчас ты полностью лишишь меня героической сдержанности.

Она подняла на него глаза.

— Может, я на это только и надеюсь.

Прижавшись лбом к ее макушке, он схватил Алекс за бедра, потом вошел в нее резко и глубоко. Она тихо ахнула.

— Да, — наконец удалось ей выдавить. И вдруг Алекс забеспокоилась: что если Чейз подумает, будто ей опять стало больно? — Только не останавливайся!

На этот счет можно было не беспокоиться. Он размашисто работал бедрами.

Если наслаждение было горным склоном, то Чейз взбирался по нему решительными бросками. Прижимаясь к его плечу. Алекс полностью отдалась этому безудержному ритму.

Он входил в нее раз за разом, мощно, с жаром. Его энергия даже пугала ее. Звуки, которые он издавал, хриплые, отчаянные, казались ей восхитительно возбуждающими. А когда Чейз приник к ее уху и разразился грязной бранью, Александра вдруг испытала прилив какого-то порочного возбуждения.

Но чем разнузданней он держался, тем в большей безопасности Алекс чувствовала себя.

В первый раз в жизни Алекс поняла, что значит быть по-настоящему, полностью защищенной. Неуверенность, которую она несла в себе, оставила ее наконец.

Она вдруг воспарила, стала невесомой, обрела свободу — это был пик блаженства.

— Господи! — Ритм его сбился, но он не уткнулся ей в шею или в волосы, не отстранился от нее.

Он был рядом! Он был с ней!

— Александра…

— Я с тобой.

— Давай поговорим.

— Мы вместе. — Она провела рукой по его спине. — Я люблю тебя. Для меня нет никого ближе тебя.