Внутри будто стягивает грудь металлическими скобами, а мозг пытается переваривать поступающую информацию. Понятное дело, что переживаниями едва ли я смогу помочь дочери, однако боль и муки неизвестности со мной с того самого истеричного звонка Карины.

— Ладно, с Юлей мы потом поговорим, когда остынем, — пытаюсь успокоить старшую по поводу матери: — Ты, главное, как? — заглядываю ей в глаза.

Карина пожимает плечами. Я не знаю, что творится в её голове, и разобраться с этим не получается с того самого момента, как она изъявила желание уехать в Питер. Сколько бы не думал, не могу уловить, что поменялось.

— Мама, — она бросает взгляд на Юлю, которая у окна разговаривает по телефону: — Она теперь не такая… И мне кажется, что это из-за нас.

Хмуро вглядываюсь в лицо старшей дочери. Хочу возразить ей, сказать, что всё то, произошедшее с нами — было ожидаемо. Однако сам подвисаю на словах Карины. Разглядываю точёную фигуру в деловом костюме, идеально прямые волосы, что рассыпаются по её спине. Юля заканчивает разговор, резко оборачивается на нас.

Взгляд острый и в то же время равнодушный.

— Карина, я подожду в машине, — коротко информирует и указывает головой на выход.

По мне мажет лишь секундным взглядом, не выражающим ничего, и цокает каблуками в сторону выхода. Я буквально вижу этот занавес из железа между нами. И, впрочем, это вроде бы логично, да? А с другой стороны, мы не должны были становиться чужими…

Однако сейчас мы даже хуже, чем два незнакомца, потому что между нами натуральная пропасть.

— Ладно, иди, — отправляю дочь, определённо задумавшись над собственными мыслями: — Я подожду здесь.

— Пап, смысла нет, — возражает Карина: — Врач отправил домой, нам сообщат, я тебе сразу позвоню.

Мотаю отрицательно головой. Я и так слишком далёк от младшей. Я словно для неё гостевой дядя, мать его. Она никогда не делилась чем-то своим, личным, всегда была вежлива и воспитана. Но я не знаю ничего из того, что определённо знает её мать. И да, это тот исход, на который мы сами пошли, оформив развод и позволив детям жить так, как они жили. Однако сейчас понимать, что я упустил из вида своего второго ребёнка на пять лет…больно. А ещё и думать, что у неё, сука, есть шанс на жизнь.

Это, чёрт возьми, слишком.

— Я переговорю с доктором и поеду в гостиницу, обещаю. — коротко озвучиваю, и по тону Кариша понимает, что спорить бесполезно: — Будем на связи в любом случае.

Показываю телефон.

— Звони в любой момент, я, судя по всему, задержусь в этом городе…

В следующий момент телефон оживает громкой мелодией на весь коридор и на экране высвечивается лицо Алены.

Прикрываю глаза, совершенно точно не желая сейчас говорить с ней. Карина практически закатывает глаза, но показывает на её фотку.