Но то, что происходило в семье Клеевых, казалось чем-то за гранью всех этих рассуждений.

По-хорошему, взять бы сейчас детей, собрать вещи и убежать из квартиры. Но… куда отправиться? Разве что на содержание к этому неизвестному Руслану Галавицу. Вот только кто его знает, как обстоят дела. Быть может, этот Галавиц какой-нибудь уголовник, а Клеев его сообщник? И, показав свое намерение сбежать, я только подпишу себе приговор.

Или я все усложняю, и лучше не рассуждать, а действовать?

Узнать бы, где деньги лежат, найти телефон и понять, в каком городе я вообще нахожусь. Хотя по-хорошему надо бы не самой бежать, а от мужа как-то избавляться.

Сделала пару осторожных шагов внутрь и не смогла сдержать нервный смешок. Да уж — «избавляться»… Сама же и думаю как заправская уголовница. Может быть, это Люсины замашки? И она была любительницей «закладывать за воротник»?

Василий громко всхрапнул, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Я замерла, боясь пошевелиться. Постояла с минуту. Вроде бы спит.

Добравшись до балкона, дернула на себя дверь. На меня сразу дохнуло морозным воздухом. В квартиру ворвалось несколько снежинок. Балкон оказался маленьким, не застекленным. Этаж, судя по веткам деревьев, вторым, а сам дом — маленьким деревянным бараком на несколько квартир.

— Мама? — вопросительно пискнул Миша, стоящий босиком на заледенелом бетоне в одной лишь безразмерной футболке.

«Убью гада!» — мысленно пообещала я себе. Ну как можно было в таком виде ребенка выгнать из квартиры? Даже в качестве наказания!

— Давай быстрее на кухню! — шепнула я ребенку.

Тот опасливо покосился на кровать, но спорить не стал и проворно юркнул мимо. Вот только на выходе поскользнулся мокрыми после снега пятками и, проскользив, врезался в косяк, отчего дверь громко хлопнула.

Я с упавшим сердцем смотрела, как Василий сел на кровати, пустым взглядом смотря перед собой.

— Какого лешего ты его выпустила? — набычившись, спросил он. — Щас сама на балкон отправишься. Опять мне детей воспитывать не даешь, а потом пилить будешь, что я плохой отец?!

Я жестом показала Мише, чтобы уходил, но мальчик не двинулся с места, готовый защищать мать до последнего. Я облизала пересохшие губы. У меня никогда даже племянников не было, и я никогда не испытывала к детям привязанности, не знала как с ними общаться, о чем разговаривать. Но к этим двоим, кажется, прониклась с первого взгляда.

Василий в два раза выше меня и в два раза шире. И реши он действительно привести свои угрозы в действие, противопоставить мне ему было бы нечего. Поэтому спорить я не решилась:

— Да это соседка все! — выпалила на одном дыхании. — Под окном идет, пальцем тычет, по телефону с кем-то треплется. Позвонит еще участковому, не дай Бог. Пусть лучше Мишка в кухне пол подметает.