Нежный сливочный вкус взбитых яиц, пропитанный в оставшейся после них на сковородке водичке хлебушек — полезно, питательно, а главное — быстро. Аж слюнки потекли. Если я действительно беременна, то даже если ребенок не мой, оставаться голодной нельзя.

Где-то на периферии сознания, я при этом удивлялась сама себе. Почему сейчас так спокойна? Почему еще не забилась куда-нибудь в угол с криками: «Кто вы все такие, что происходит?»

Да и вообще, я, по сути, еще двадцатилетняя сопля, которая детей видит вблизи впервые в жизни!

Почему меня не кидает от всего происходящего в истерику? Раньше я даже во время ПМС была не всегда адекватной, а тут — беременность!

Вздохнув, попыталась сосредоточиться на готовке, но от беременности, мысли сами собой скользнули к контракту. Может быть, не все так плохо? Что я знала о суррогатном материнстве? Что отчаявшиеся завести обычным способом ребенка пары были готовы платить огромные деньги за то, чтобы кто-то другой выносил их ребенка. Странно, правда, что в договоре в качестве заказчика был указан только один человек. Ну да я таких прежде никогда и не видела. Мало ли, может, там фигурирует только тот, кто оплачивает услугу.

Также я слышала, что беременной женщине по таким контрактам выдается ежемесячное содержание, а после родов оставшаяся сумма переводится единым траншем.

То есть, даже если у Людмилы Клеевой сейчас нет работы, то себя и детей она прокормит. По крайней мере — в ближайшие девять месяцев. Вот только как избавиться от борова?

— Так что там Мишенька? — немного повеселев, спросила я. Маша по-прежнему молчала. Я повернулась к ней, вопросительно подняв брови: — Что-то случилось? — сердце предательски сжалось."

"Я мгновенно забыла и про яичницу, и про картошку.

— Папа его наказал за то, что он тебя защищал, — тихо шепнула Маша. — На балконе он.

Я всплеснула руками и выбежала из кухни, не сразу сообразив, что не знаю, где тут балкон находится. Я даже не могла сообразить, квартира это или частный дом. За окном было темно, хоть глаз выколи. По лбу стекал холодный пот. Что этот ублюдок мог сделать с ребёнком?! И где, черт возьми, этот самый балкон?!

Оббежала все комнаты — в них балкона не оказалось. Оставалась одна, где я еще не посмотрела. Приоткрыла дверь — на большой кровати громко храпел Василий, а в комнате витал тяжелый запах перегара. В конце комнаты за балконной дверью маячила маленькая детская тень.

Вдох. Выдох.

Я никогда не считала себя жалостливой, но сейчас от невыносимой муки сдавило сердце. Что натворил этот урод? И как так вообще вышло, что эта самая Люся терпела распускающего руки на нее и детей мужа-пьяницу столько времени?

В моем окружении сейчас было модно рассуждать об абъюзивных отношения, о созависимости.