Приложив руку к чуть округлившемуся животу, представила, как чувствую шевеления внутри. Да, сейчас для них еще рано, но мне все равно казалось, что ощущаю там малыша.

К тому времени, когда мы начали запускать людей, перед входом собралась внушительная толпа. Было много журналистов, для которых в небольшом городе подобное мероприятие было целым событием и отличным инфоповодом.

Люсину мать увидела почти сразу, как она вошла в здание.

Женщина выглядела не слишком опрятно: бесформенная кофта, выглядывающая из расстёгнутой безразмерной куртки; сальные волосы собраны в хвостик; цвет лица какой-то серо-желтый; какие-то пластмассовые бусы.

Увидев меня, она отделилась от толпы конкурсантов и чуть не сбежала — я успела перехватить ее на выходе. Ухватила за плечо, завела в подсобку, чтобы поговорить без лишних глаз и ушей.

Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел, как меня трясет от общения с этой женщиной. А ведь она мне еще даже пары слов не сказала.

— Люсенька… А я ведь тебя сюда пришла повидать, — заявила она, старательно отводя глаза. — Увидела тебя по новостям, где про конкурс говорили.

— Потому и попыталась сбежать, как увидела, — покивала я.

— Так испугалась… — та покраснела. — Ты же знаешь, доченька, какая я волнительная.

— И что, правда острое есть собралась?

— Нет, у меня же желудок, мне нельзя. Просто подумала, вдруг меня так не пустят. Ну, знаешь. Фейс-контроль не пройду. Это ж клубный конкурс. Модное место…

— И зачем же ты хотела меня видеть?

Женщина зажмурилась и выпалила на одном дыхании:"

"— Ты-теперь-богата-забирай-брата… — она так быстро это протараторила, что я даже не поняла смысла. Пришлось переспросить. Бросив на меня возмущенный взгляд из-под грязной челки, мать Люси повторила. — Брата забери. Ну… под опеку? Чего уж. Можешь его тут работать заставлять. Мало ли там, мусор вынести, мешки стаскать, помыть чего. Он у меня с руками. Свой кусок хлеба отработает. Да и вроде прижился у вас. Раз не возвращаете…

— Не возвращаю? Ты трубку не брала! — от удивления у меня даже рот приоткрылся.

— Могла бы у квартиры его оставить, когда приезжала, — ляпнула она. — Если б избавиться хотела.

— Когда приезжала? Так ты все-таки дома была?!

Я возмущенно уперла руки в бока. Ну что за женщина?! Ведь речь о ее собственном ребенке!

За стенкой подсобки шумели посетители, я невольно взглянула на часы. До начала мероприятия оставался еще час.

— Я в окне видела, что Ваня в машине сидит. Открой я дверь, ты б его точно оставила мне, — шепотом добавила она.

— У ребенка в твоей квартире остались вещи… Так… Вон отсюда, — не выдержала я этот спектакль. — Завтра в обед приду с юристами. Будешь отказ писать, для опеки.