Я пару раз прошла мимо, делая вид, что очень занята и вовсе не шпионю, нет-нет! И краем уха услышала, как папа говорит маме:

— В конце концов, всегда есть академия, где Рози сможет спрятаться. Маркус ее не выдаст!

— Сначала мы ее не хотели отпускать, а теперь сами спровадим нашу дочь после всего, что ей пришлось пережить!

— Но какой выход? — прошептал папа. — Если бы она уже была обручена, появился бы законный повод не везти ее на бал…

— Он вообще выпустит ее из дворца? — дрожащим голосом спросила мама.

— Конечно! — преувеличенно бодро воскликнул папа.

А потом заметил меня:

— Рози, сходи на кухню, попроси, чтобы кухарка собрала нам корзину в дорогу.

Ага, лишь бы избавиться от моих ушей!

Что и говорить о том, как я разволновалась. Представила, как бал заканчивается моей помолвкой, а папа потом крадет меня под покровом ночи. Мы бежим, за нами погоня… Ладно, меня папа спрячет в академии, но как же они и Алик, как же малыши, у которых только-только все наладилось. Никому бы не пожелала попасть в королевскую немилость.

Если бы я была обручена…

Я мысленно произнесла имя… Лишь мысленно. Я пообещала себе, что больше не произнесу его вслух, не запишу в дневник.

Мы отправимся в столицу в карете, как положено аристократам. На самоходках гоняют исключительно простолюдины. Эх, безоблачное было время!

Кучер загрузил вещи, конюх запряг лошадей. Они хорошо отдохнули и были готовы скакать всю ночь. Утром окажемся у стен королевского дворца.

Темнело, на небе зажглись ясные звезды. Пора ехать. Чем ближе подступало время расставания, тем сильнее нервничала мама, на ней лица не было. Она не спускала с рук Алика, будто забота о младшем ребенке придавала ей сил расстаться со старшей дочерью. Папа наклонился к лицу и что-то тихонько нашептывал на ухо.

Я обняла гоблинят, расцеловала в макушки — потом Норри мне задаст, что я приучила ее братишек и сестренок к телячьим нежностям! — и, накинув теплый дорожный плащ, подхватила корзину с едой и вышла на крыльцо. Подожду родителей снаружи.

Во дворе, вычищенном от снега, ожидала карета. Кучер курил трубочку с душистой травой. Сейчас он докурит, выбьет пепел о колесо, запрыгнет на козлы и возьмет в руки вожжи. Сейчас откроется дверь и выйдет папа в шерстяном сюртуке и мама, кутающаяся в накидку, — проводить нас. Мир будто застыл в хрупком равновесии, но вот-вот все придет в движение и моя судьба совершит еще один поворот — к добру ли, к худу ли, кто знает?

Я облокотилась о перила веранды и подняла глаза, глядя, как мое дыхание превращается в клубы пара и уносится вверх, к звездам и облакам. Сердце тревожно щемило, и хотелось плакать, но я держалась. Взрослая жизнь, как выяснилось, трудная штука, и если рыдать по любому поводу, то никаких слез не хватит…

Какие сегодня яркие и крупные звезды.