Да и ты наносишь ущерб одному борту каждого из двух обстреливающих тебя кораблей, а сам получаешь в оба. Три английских корабля прорезали нашу линию между центром и арьергардом и стали обстреливать правые борта кораблей нашей белой эскадры, но пять кораблей из бело-синей эскадры вступили с ними в бой, так же поставив их в два огня.

В третьем часу дня вступил в бой и мой фрегат. На нас, пользуясь изменившимся ветром, шли два английских корабля третьего ранга, пятидесятишестипушечный и пятидесятичетырехпушечный. Первый решил подойти, как можно ближе, а потом повернуться к нам бортом и открыть огонь, а второй пытался обойти за кормой и напасть с другого борта.

Я не стал дожидаться, когда фрегат окажется меж двух огней:

— На гондеке заряжаем ядрами и целимся в корпус, на опердеке — книппелями в паруса!

Когда дистанция до первого вражеского корабля сократилась кабельтовых до трех, начали обстрел. Первый залп, как положено, показался самым громким. Облако густого черного дыма зависло между кораблями, поэтому результат стрельбы я увидел через пару минут: на пятидесятишестипушечнике исчезли блинд и марсели на фок- и грот-мачтах, а брамсели заимели по несколько прорех. Скорость вражеского корабля, невысокая и до нашего залпа, упала вдвое, если не втрое. Он, видимо, решил развернуться бортом к нам или корабль сам начал поворачиваться бортом к ветру. Второй наш залп завалил фок-мачту и оставил только лохмотья от парусов на грот-мачте и бизани. На главной палубе засуетились матросы вокруг упавшей мачты.

— Карронады зарядить картечью! — приказал я."

"К тому времени, когда их зарядили, вражеский корабль повернуло еще больше к ветру, так что били мы теперь не продольно, а немного под углом. Дым помешал увидеть результат, но, судя по исчезновению матросов с главной палубы вражеского корабля, третий наш залп оказался удачным. Впрочем, вполне возможно, что они перебрались в тридцатидвухвесельный баркас, который после нашего залпа выглянул из-за корпуса английского корабля. На баркас заводили буксирный трос. Четвертый залп мы влепили в борт пятидесятишестипушечника, уже развернувшегося с помощью баркаса. Он ответил с запозданием секунд на пять. Я услышал грохот его пушек и гулкие удары ядер по корпусу фрегата. Поскольку доклада о потерях или пробитии борта не последовало, залп англичан можно считать неудачным. Мы успели всадить в корпус удалявшегося на буксире пятидесятишестипушечника, в кормовую его часть, безответный залп.

Оценив ситуацию, пятидесятичетырехпушечный английский корабль передумал обходить нас по корме, пошел на сближение, но под более острым углом, чем предыдущий, благодаря чему оказался вне зоны наших бортовых орудий. По нему стреляли только две ретирадные кулеврины.