Коллежский регистратор только махнул рукой…

В четыре часа утра, усталый и разбитый, Алексей Николаевич отправился в гостиницу. Но спать ему в эту ночь, видимо, было не суждено. Он проходил по Большой Садовой мимо нового собора. Вдруг впереди, со стороны Дмитриевской, раздались два выстрела. Что за чертовщина? Питерец остановился и прислушался. До него донеслись крики, свистки, и тут началась такая пальба, словно шло батальонное учение. Ай да городок, подумал он. Развернулся и быстрым шагом двинул на шум. Оружия у командированного при себе не было, но хотелось узнать, что там происходит.

Идти пришлось далеко. Пока он добирался, стрельба стихла. На Старом Базаре несколько городовых окружили околоточного надзирателя и что-то разглядывали. Сыщик приблизился и сказал начальственным тоном:

— Я коллежский советник Лыков из Департамента полиции. Что случилось?

Околоточный посмотрел на незнакомца, задержался взглядом на синяке под левым глазом и ответил:

— А предъявите документик, господин хороший.

Питерец протянул ему свой полицейский билет. Околоточный прочитал, вернул билет и стал во фрунт:

— Заведывающий конными городовыми и ночной стражей губернский секретарь Филимонов.

— Здравствуйте. Так что произошло?

— Стычка, ваше высокоблагородие. Вот, поглядите: это я еще легко отделался.

Полицейский показал свою фуражку. Тулья на ней была оторвана, околыш почернел от порохового нагара.

— Ну и дела… — удивился сыщик. — В упор стреляли?

— Так точно. Вторая пуля под погоном пролетела, вон нитки торчат. Как только не уложил, дурак?"

"И Филимонов рассказал дикую историю. Он делал обход ночным сторожам. У дома номер сорок восемь по Дмитриевской на ступеньках парадного сидели пятеро.

Околоточный на ходу спросил их:

— Чего расселись? Неподходящее место выбрали.

Парни встали и пошли прочь. Но Филимонов уже почувствовал, что это не простые гуляки. Он потребовал остановиться и предъявить документы. Незнакомцы ускорили шаг, полицейский начал их преследовать. Вдруг самый высокий из них развернулся, выхватил пистолет и дважды в упор выстрелил в надзирателя.

— Я опешил, — признался Филимонов. — Вспышка, удар; лицо обожгло. Стою и думаю: живой я или уже покойник.

Но спохватился, вынул свой наган и открыл ответный огонь. А те уж далеко убежали! Я следом. Бегу, одной рукой стреляю, второй в свисток дую. Примчались с Никольской двое постовых и присоединились ко мне. Бандиты свернули на Темерницкую, где им пытался преградить путь городовой номер двести семьдесят Савченко. Вот он стоит.

Из группы вышел дядька с медалью и отчеканил:

— Городовой старшего оклада Савченко, ваше высокоблагородие!

— Ему еще ночной сторож помогал, — продолжил Филимонов. — Но без толку.