Негодяи открыли из браунингов такой огонь, что пришлось прятаться за угол. Более шестидесяти выстрелов сделали! В результате… того… убежали они, в общем.

— И никого не поймали?

— Никого, ваше высокоблагородие. Но Савченко одного из них узнал.

Городовой опять вышел вперед:

— Дубинин его фамилие. Живет в Затемерницком поселении. Темный человек, опасный.

— А улицу и дом знаешь?

— Никак нет. Где-то повозле Колодезной…

— Придется послать человека в адресный стол, — вздохнул надзиратель. — А Дубинин за это время уже утекёт.

Тут подъехал полицмейстер.

— Алексей Николаевич, вы-то как здесь оказались? — удивился он.

— Шел к себе в гостиницу, слышу — стреляют. Подумал сначала, что на сыскное отделение напали. А где они, кстати?

Как нарочно, на этих словах прибежали наконец Блажков с Англиченковым.

— Уф! — запыхался Яков Николаевич. — Чего это у вас творится? Вся мостовая в гильзах.

Филимонов еще раз изложил происшествие. Липко посадил одного из городовых к себе в коляску и велел ехать в управление. По приезде городовой пошел будить начальника паспортного стола, который имел служебную квартиру там же, в здании.

— Видать, сегодня поспать не удастся, — проворчал тот, входя в кабинет. — Вот, поглядите сводку происшествий. Началось с того, что вы, Алексей Николаевич, убили Антипа Царева. Затем на Братском кладбище сыскная полиция арестовала рецидивистов Пашкова и Богданова… Это который Яшка Рыжий?

— Он, сволочь, — ответил главный сыщик. — Еще и сопротивление оказал, чуть мне руку не вывихнул.

— Молодец, Яков Николаевич. Далее. В Нахичевани в Шестом участке схватили известного конокрада Анисима Чуйко.

Полицмейстер вздохнул, залпом выхлебал стакан холодного чая и продолжил:

— В три ночи шайка громил взломала двери бакалейной лавки Халатова, что на углу Малой Садовой и Среднего проспекта. Угрожая сторожу револьверами, вынесли товара на восемьсот рублей, погрузили в поджидавшего их извозчика и уехали. Рядом стоял городовой Третьего участка. Он все видел, но стрелять побоялся: бандитов было восемь человек. Что теперь с ним делать — не знаю…

— Выгнать из полиции, — непримиримо заявил Англиченков.

— Больно ты быстрый, Петя, — ответил коллежский асессор. — Сам, конечно, никого не страшишься. Но другие-то не такие!

Все дружно посмотрели на командированного. Тот спросил у Липко:

— За семью испугался?

— Ага. Пятеро детей, и жена опять на сносях.

— Поставить на стойку [24] и простить.

Полицмейстер кивнул, довольный, и продолжил:

— Затем из кордегардии, что в нашем здании, замыслили побег содержавшиеся здесь арестанты. Уже вырезали пробой в двери, да, слава богу, караульные вовремя заметили.