А когда очнулась, поняла, что лежит уже на спине, с широко раздвинутыми, согнутыми ногами, оторвав ступни от кровати, руки Вадима, ласково сжимая попу, приподняли ее бедра, а голова отчаянно вертится у нее под лобком, клитор, кажется, у него во рту, и делает он с ним что-то сладостное до боли. Протянула к этой ласковой голове руки, вжала ее в себя…

Дальше она опять ничего не помнила. Очнувшись, обнаружила Вадима на боку, обнявшего ее сзади, медленно целующего ее шею, полностью прижалась к нему на секунду, высвободилась из его тесных рук и повернулась к нему лицом.

Посмотрела в его глаза: взгляд был счастливый. Тут он протянул руку, собрал пальцем с ее с губ и подбородка немножко пролитой ею спермы, поднес палец к ее носу. Она понюхала, хихикнула и, блаженно закрыв глаза, медленно погрузила этот палец себе в рот, облизала его там и так же медленно выпустила. Взяла его руку своей, подумала: «Хочу, как с Сережкой…», опустила его пальцы себе в пещерку и потом облизала. Повторила, и Вадим, поняв, что ей это нравится, дальше уже делал это сам, угощая ее их смешанным соком, дурачась, щекоча пальцами у нее во рту, размазывая его по Марининым губам. И она, неожиданно для себя, еще раз, уже тихонько, кончила.

Низким, урчащим голосом удовлетворенной женщины, весело спросила:

— Интересно, как там дети?

Вадим рассмеялся и очень похожим голосом ответил ей: «Как кролики!», и она, уютно повозившись у него под грудью, закинув на него руку, ровно задышала во сне.

Он еще какое-то время лежал, глядя на уснувшую женщину, и пытался разобраться в своих чувствах. В конце концов остановился на том, что нежность к ней он испытывает точно. «А остальное… нет, парень, про любовь — подождем. Всего первый вечер. Хотя… почему нет?»

Он чувствовал что-то очень похожее на то, что он испытывал единственный раз в жизни, почти семнадцать лет назад. Тогда, в куда как более строгие времена, они с будущей женой тоже затащили друг друга в постель уже через пару часов после знакомства, и ни она, ни он ни разу потом не пожалели об этом, получив взамен восемь лет счастья.

С совершенно глупой, довольной улыбкой прикрыл Марину безо всякой необходимости простыней, устроился поудобнее, погладил женщину по бедру — та сонно мурлыкнула, — и спокойно заснул.

Последнее, что он ощутил, засыпая, было обволакивающее его тепло, исходящее от Марининого тела. Куда как большее, чем от маленького, тощенького Светланкиного.

Хотя, на самом деле, Марина телом была совсем ненамного крупнее Светы.

********Первое, что увидел Вадим, проснувшись — яркий день за распахнутым окном, и, на фоне этого окна — силуэт обнаженной женщины, сидящей на подоконнике с ладонями, заложенными между сомкнутыми ногами.

Женщина смотрела на него явно любящими глазами и улыбалась.