Через некоторое время под внимательными, чуть улыбчивыми в нужных местах Мариниными глазами расслабился, начал вспоминать всякие веселые моменты, описывая их образно, подробно, слегка помогая себе руками. Марина начала посмеиваться уже в голос, сначала тихонько, а когда он в красках описал, как восьмилетняя Светка, загулявшись больше нужного на улице, скачками неслась к туалету, оставляя за собой на полу коридора мелкие круглые какашки — засмеялась уже в голос:

— Ох, Вадька… А Сережка-то, — и последовала в чем-то похожая история, происшедшая примерно в том же возрасте с Сережкой.

Дальше они рассказывали друг другу о детях уже наперебой, смеясь и дурачась, и лишь через долгое время, устав, примолкли.

Марина подобралась к Вадиму поближе, коснулась напряженными сосками его груди.

— Вадь… Хорошая она у тебя…

— Да… И твой тоже…

Медленно поднесла свои губы к его губам, посмотрела в глаза. Он подался навстречу, и началась ласковая, извечная любовная борьба, в которой только поначалу участвуют губы, а в общем-то — сразу все тела…

В какой-то момент Марина оказалась чуть сбоку от Вадима, грудями на нем, и, оторвавшись от его губ, пошла своими ниже. Вадим чуть напрягся, и она, приподняв голову, шепотом сказала:

— Тихо, хороший, мой… Лежи, я сама… — и он, длинно выдохнув, расслабился."

"Она медленно подобралась лицом к его слегка напряженной игрушке, чуть поласкала ее между губами, лизнув, попробовала на вкус: «Господи, как приятно!», и занялась им уже всерьез, вовсе не рассчитывая на удовольствие для себя, вся отдаваясь тому, чтобы доставить удовольствие мужчине, и сама, где-то глубоко внутри, сладко от этого замирая.

Но, стоило члену встать в полную силу, Вадим чуть переместился и сильно потянул ее за бедро на себя… она, подчинившись, перенесла через него колено и опустила свою промежность ему на грудь, где-то возле шеи, и тут же почувствовала его язык, жадно раздвинувший ее нижние губы. Внутри все сладко сжалось, а Вадим продолжал, притягивая ее к своему ласковому рту за бедра, чуть покусывая там, входя в пещерку языком, вращаясь и долбя. Уже не головой, инстинктом, она начала ласкать его член сильно, резко, а потом, почти прыжком оторвав свой цветок от его губ, с размаху, чуть поправив рукой, наделась пещеркой на этот жезл, почувствовала его в самой глубине, несколько раз покачалась — и соскочила, упав между его ног на колени. Быстро развернулась и, наклонившись, опять жадно поймала его ртом. Почувствовала, как член, начавший было обмякать, опять встал полностью и исторг из себя семя, проглотила первую, вторую порцию, едва почувствовала третью и ненадолго потерялась.