Войти с ходу у него не получилось, она, дрожащей рукой, с трудом найдя его инструмент между своих ног, направила его сама. Он, было, попытался войти не сразу, остановившись у входа, но Марина, обняв его ногами, выгнувшись, с ходу приняла его в себя на полную глубину, почувствовала мягкое давление на шейку матки, на стенки, на растянутый вход, успела счастливо подумать: «Ох, какой большой, такого не было!» — и кончила, чуть застонав, напрягшись и судорожно лаская его стенками пещерки.

Через мгновение очнувшись, почувствовала сначала завораживающую тяжесть мужского тела, придавившего ее к простыне, потом его губы, коснувшиеся ее губ: сладостно, до боли ответила, запустив язык между его зубами. И только тут поняла, что член все еще в ней, заполняя ее, казалось, до отказа.

Вадим начал медленно, осторожно двигаться. «Господи, он же меня порвать боится, такой большой, ласковый, глупышка!» Ощущение было сладостным, но ей хотелось большего, и она движением бедер задала куда более быстрый ритм. Мужчина, заводясь все сильнее, делал все более и более резкие движения, и, остановившись в самой ее глубине, резко, судорожно дыша, хорошо ощутимыми ей, сладкими толчками начал заполнять ее чем-то горячим и влажным, и она опять провалилась во что-то белое, острое и ласковое одновременно…

Падая, где-то далеко услышала свой крик, тихое, на ушко, ласковое: «Тише ты, лапушка, дети услышат», свое ответное, сквозь сжатые от наслаждения зубы: «Пу-у-усть…» и все исчезло.

Очнувшись, нашла себя на боку, под рукой Вадима, уткнувшейся носом в его грудь, под своей рукой — его, весь в соке любви, почти совсем ослабший член. От груди приятно пахло — чуть потом, совсем чуть-чуть, ей показалось — больницей, и она потерлась о нее носом, чмокнула, лизнула языком. Вадим чуть хихикнул, и она открыла глаза.

Разъединились, легли на спины. Вадим бережно подсунул под голову Марины руку, чуть прижал женщину к себе, бережно поцеловал в висок."

"— Ах ты какая, Маринуль… муль-ти-оргаз-мич-ная… — ласково, чуть слышно засмеялся.

Та сладко потянулась, чуть выгнув вверх лобок.

— Ага…

Чуть помолчала.

— Я не всегда такая была…

— И… давно?

— Не-а… с Сережкой…

Вадим чуть напрягся, ожидая ответа, но, услышав его, расслабился.

— А… ну, тогда это хорошо, даже очень.

Опять прижал ее к себе потеснее, тихо, со смехом сказал:

— А то я уж испугался, может, какой другой мужик тебя недавно до такого же доводил. Только-только себя секс-гигантом почувствовал…

— А ты и есть… вон какой большой, — Марина положила руку на мужское достоинство Вадима, ласково, ладонью вжала мягкую кучку в его пах, чуть повращала. — Порвать меня боялся, дурашка… такой ласковый, теплый, твердый…

— Да не порвать… больно сделать, — чуть смутился Вадим.