Толку от этого, правда… Почему «Муху» с собой не взял? Трудно было, что ли? Хотя если десант будет высаживать, то наверняка на дальней опушке, там места больше, а туда из «Мухи» не дотянусь. А вот из дома могут.

— Лёха, «Мухи» поближе держите, — быстро сказал я в рацию.

— Уже, — коротко ответил он.

— За вами? — злым голосом спросил сидящий рядом Николай.

Вид у него был заметно испуганный, лицо бледное, руки немного дрожат. Действительно, подставили мы его с семейством. Но видит бог — не хотели. Даже не думали, что тут кто-то есть.

— Откуда я знаю? — включил я дурака.

 — Может, и за тобой, смотрят, кто это тут в пустых деревнях картошку сажать собирается.

— Ага, потом агронома сбросят, — пробормотал он.

— И справочник картофелевода-стахановца. Почитаешь на досуге.

Вертолёт описал второй круг, затем, плавно перевалившись на другой борт, лёг в обратный вираж и быстро скрылся за вершинами сосен. Я дождался, пока звук лопастей не исчезнет совсем, и скомандовал:

— К бою!

Мы с Николаем бегом понеслись в деревню, правда, он сразу же начал отставать, мгновенно запыхавшись: сказалась разница в физической подготовке.

Я чуть сбросил темп, и он умудрился сквозь сипящие выдохи всё же спросить меня:

— Ты что думаешь, нападут?

— Без понятия, — ответил я. — Если что заметили, то могут группу высадить дальше и выйти на нас в пешем порядке, скрытно. И ещё с подкреплением. Но могли и не заметить.

— А чего к бою командуешь?

— На всякий случай. Будем ждать.

Подбежали к замаскированным машинам, Николай согнулся, опираясь руками на колени. Сплюнул, чуть отдышался, спросил:

— А может, лучше по просеке свалить, пока не поздно? Я покажу проезд между деревьями.

— Тогда заметить могут сверху, если ещё облёт сделают, — покачал я отрицательно головой. — А пока бабушка надвое гадала. Ждать будем, выбора нет. Если сейчас не заметили, то и потом не появятся.

Валера Воропаев

18 апреля, среда, день

Вчера вечер закончился бурно. Хоть сам Колено уехал на торфяник свой, его братва организовала для почётных гостей достойный отдых. Был и стол, и баня, и девы распутные, и купание ночью в по-весеннему холодной, почти ледяной Тверце, песни и крики. Повеселились, в общем.

С утра, которое наступило примерно к полудню, гостеприимные хозяева пригласили в «закрытый на спецобслуживание» трактир всех на завтрак, плавно переходящий в обед, и, судя по ленивому и похмельному настрою, обед намечался с переходом в ужин и даже в следующий завтрак.

Пили хреновуху, крепкую и душистую, падающую на старые дрожжи с уверенностью и бесцеремонностью авиабомбы, и каждая стопка взрывалась в мозгах блаженным алкогольным фейерверком. Никто никуда не торопился и не собирался, всё было хорошо, все были довольны.