— Да вы одного поля ягоды! Артисты хреновы! Если вы не успокоитесь, отец, обещаю, что из той компании уйду, не задумываясь! Если я до сих пор там, то только из-за Эмиля! Не горю желанием видеть гребаную морду Глеба каждый божий день. И да! Больше ты меня не заманишь в ловушку, отец! Все кончено! Ты мне не отец, а я тебе отнюдь не дочь!

Последнее слово буквально ору. Выбегаю из комнаты и быстрыми шагами спускаюсь вниз. На ходу набираю Эмиля, но он снова не отвечает. Мое сердце болезненно сжимается в груди. Ненавижу с ним ссориться. Ненавижу быть в напряженных отношениях с Бестужевым.

Меня убивает, уничтожает разлука с ним. Господи... Я тебя умоляю, пусть у нас все будет хорошо...

Едва я покидаю двор, беру телефон и вызываю такси. Оглядываясь, замечаю машину Эмиля в метрах двадцати от ворот. Не верю своим глазам! Он сидит за рулем и внимательно наблюдает за мной.

Я даже улыбаюсь несмело. Неужели понимает меня?! Ведь должен понять... Я не могла оставить отца. Каким бы он ни был неадекватным человеком, он мой папа. Тот, кто воспитывал много лет.

— Эмиль, — сажусь в машину и броссь к нему. Обнимаю крепко, не в силах сдержать слез.

— Прости меня, пожалуйста. Я хотела как лучше, но получилось...

— Все нормально, — отвечает после короткой паузы. Пусть голос ледяной, но обнимает меня тоже. И даже в шею целует. — Домой едем? Или ты хочешь остаться тут?

— Домой, конечно. В нашу квартиру, — заставляю себя улыбнуться. — Эмиль, я ему ничего подобного не говорила. Клянусь. Он... Господи, мне просто стыдно за него. Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. И мне плевать на деньги, честное слово. Мне так плохо, когда мы ссоримся...

— Так мы не ссорились, — хрипло выдает он.

— Я тебе верю.

Я облегченно выдыхаю, заглядывая в глаза цвета моря, и улыбаюсь. Теперь искренне. Глажу его колючую щеку.

— Поцелуй меня, — прошу я его. — Поцелуй так, как никогда, Эмиль.

— Арин, — тихо смеется он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Я знала, что твой отец именно так поступит. Пришел туда ради тебя. Лишь бы ты не обижалась и ничего не придумала у себя в голове насчет меня. Был подготовлен к такой речи твоего папаши. И ничуть не удивился, — пожимает плечами.

Пусть Эмиль улыбается, я все же вижу, как он расстроен.

А ведь мой отец унизил его. Но он не сказал ни слова лишь из-за меня. Я уверена, будь на месте моего отца другой человек, Бестужев не промолчал бы и нагрубил в ответ.

— Но ты удивилась, Арин, — снова улыбается он. — Запомни. Если кто-то против кого-то уже хреново настроен, то его не переубедить. Заводские настройки не меняются, Волчонок.

— Эмиль, прекрати, — веду пальцами по его шее, всхлипываю. — Я так испугалась, что мы опять поссоримся. Зависимой от тебя стала. Места себе не нахожу, когда тебя долго нет.