Бросаю на отца недоверчивый взгляд, встаю и ухожу на кухню. Набираю номер Эмиля. Он знал, что я собираюсь ехать к отцу. Лишь попросил, чтобы я не брала все его слова в голову. И я, конечно же, не беру.

— Привет, — говорю, едва он принимает вызов. — Эмиль, папа хочет с тобой познакомиться. Можешь приехать сюда, пожалуйста?

— Арин, — тихо смеется Бестужев, чем вгоняет меня в ступор. — Зачем мне туда ехать? Поверь, твой отец не горит желанием меня видеть. Не хочу быть частью какого-то детского спектакля, прости.

— Что бы он ни говорил, Эмиль, я хочу вас познакомить. И отчетливо дать понять, что я люблю тебя и всю жизнь хочу провести с тобой.

А если он станет нести ерунду, то мы просто уйдем. Приедешь? Ради меня? — добавляю, зная, что после этого он точно не откажет.

— Хорошо, Волчонок. Буду через минут двадцать.

Я готовлю отцу кофе и с нетерпением жду Эмиля. Мысленно молю бога, чтобы папа не наговорил ему ничего лишнего. Иначе мне придется сделать серьезный шаг. Не хотелось бы оставаться между отцом и любимым человеком. Но в любом случае я выберу того, кто понимает меня и делает счастливой. А в моем случае это Эмиль.

Бестужев не заставляет себя долго ждать. Они здороваются с отцом, и Эмиль присаживается напротив на диван. В черном деловом костюме он выглядит сногсшибательно. Мне уже не терпится снять с него пиджак, расстегнуть пуговицы белоснежной рубашки...

«Черт, Арина! Ты какой-то озабоченной стала», — проговариваю мысленно.

— Эмиль, значит, — начинает отец, рассматривая моего мужчину с ног до головы.

— Эмиль, — подтверждает он. — Рад знакомству, — даже улыбается, хотя я вижу, как ему это удается с трудом. Бестужев чувствует себя не в своей тарелке.

— Значит, так, Эмиль. Как сказала мне Арина, зарабатываешь ты так себе. На жизнь вам еле хватает. Я, конечно, предложил бы тебе работу в моей компании, но...

Дальше я не слышу. Лишь вижу искаженное от злости лицо Эмиля и его руки, которые он так крепко сжимает в кулаки. Папа несет ерунду. Мое сердце разбивается на тысячи осколков. Смотрю на Бестужева умоляющим взглядом. Я ведь такого не говорила! Да и вообще я никогда не жаловалась на жизнь! А уж на Эмиля тем более!

— Пап, что за ересь?! — повышаю я голос и резко встаю с места. — Прекрати немедленно.

Мы с тобой как договорились?

— Мы договорились, что я не передам ему твои слова. Но прости, доча, я не могу это скрыть. Ты единственная, кто у меня есть, и, соответственно, мой единственный наследник. И ты не обязана с ним жить. Ты попросила от меня помощи, и я, конечно же, помогу. Но только тебе. А он пусть сам себе нормальную работу ищет с высокой зарплатой. Я не для него дочь растил и образование высшее ей давал.

Мне становится стыдно от речи отца. И почему-то я впервые испытываю к нему ненависть.